— Признайся, Митридат, ты наверно уже не помнишь, как они выглядят? Вероятно, забыл даже их имена?
Митридат отложил сладкий пирог и взглянул на мать, что-то припоминая.
— Мою старшую сестру зовут Лаодика. Я помню, как она учила меня читать,— неторопливо вспоминал Митридат.— Другую сестру зовут Антиоха, она была любимицей отца. Всегда такая веселая! Следующая по возрасту идет Статира. С ней мы часто ссорились, и она царапала меня ногтями, как дикая кошка.— Митридат улыбнулся.— Потом идут младшие сестры—
Роксана и Ниса.
Обе похожи на отца, особенно Ниса. Я не ошибся, мама? Лаодика смахнула с глаз слезы и с улыбкой кивнула:
— Все верно, сын мой. Ты не ошибся. Завтра ты увидишь брата и сестер.
Митридат снова принялся за еду, таких вкусных яств ему не приходилось пробовать в своих скитаниях. Он с жадностью поглощал все, что стояло перед ним на столе. Съедал и то, что приносили на подносах молодые рабыни, бросавшие на юношу, уплетавшего за обе щеки, любопытные взгляды. Выпив три полные чаши виноградного вина, Митридат слегка захмелел, у него на щеках загорелся яркий румянец.
Высохшие волосы завились у него пышными кудрями. Глаза блестели от обильных возлияний, отчего бывший беглец преобразился, будто распустившийся цветок.
Лаодика пожирала сына восхищенным взглядом. Такой сильный и красивый! Сомнения больше не мучили царицу: конечно, это ее Митридат. Иначе и не может быть. Вот только Гистан отчего-то не разделяет ее радости: маячит со своим хмурым лицом!
— Ступай прочь, Гистан,— сказала евнуху Лаодика. Гистан неохотно подчинился.
— Выпьем еще вина, сын мой, и возблагодарим богов, соединивших нас вновь назло нашим врагам.— Царица подставила свой кубок виночерпию.
Подставил и Митридат свою чашу под струю янтарного вина. Это вино— не чета той кислятине, что доводилось ему пить в бедных хижинах пастухов и охотников.
— Я не раз мысленно просил Ахурамазду помочь мне вернуть
ся в Синопу,— признался матери Митридат, осушив свою чашу,— но я
не предполагал, что Светлый Бог сделает это таким образом. Лаодика отставила недопитый кубок, взглянув на сына с неудовольствием.
— Так ты молился в горах этому дикому богу, позабыв наших эллинских богов?! Стыдись, Митридат! Ты потомок македонских и сирийских царей, не пристало тебе взывать о помощи к божеству варваров.
— Тирибаз говорил мне, что по отцу мой род восходит к знатному персу Отане, сыну Сухры, который вместе с пятью сообщниками в давние времена помог Дарию, сыну Гистаспа, захватить персидский трон,— как бы в оправдание молвил Митридат, опустив глаза.— Поэтому я и молился божествам персов, поскольку понтийские цари— преемники царей персидских. Так рассказывал мне Тирибаз.
— «Про моих предков Тирибаз тебе, конечно, не рассказывал,— усмехнулась Лаодика.






