Вот почему приказы, отдаваемые Муреной, беспрекословно выполнялись всеми — от трибуна до простого легионера, ибо действовать с таким хладнокровием против такого множества врагов мог только он — Луций Лициний Мурена.
С первыми лучами восходящего солнца римляне построились в боевой порядок и спустились с холмов на равнину. Понтийцы позволили
им свободно пройти, расступившись в стороны. Создавалось впечатление, будто воины Митридата опасаются вступать в битву с врагом, которым движет смелость отчаяния. Но истинная причина крылась в ином: просто Митридат хотел, чтобы римляне ушли подальше от холмов, поскольку на равнине, не имея конницы, легионы Мурены станут легкой добычей для его огромного войска.
Мурена гнал своих легионеров скорым маршем, желая до наступления полуденной жары добраться хоть до какого-нибудь источника пресной воды. Понтийцы двигались следом, пыль, поднятая их полчищами, грозно клубилась вдалеке.
Постепенно конные отряды Митридата стали обходить растянувшуюся колонну римлян справа и слева. Вскоре римляне оказались в полном окружении. В полете стрелы от них впереди, сзади и по бокам двигались понтийские колесницы, сверкая наточенными косами, стройно скакала конница, тяжело шагала понтийская пехота. Все эти персы, пафлагонцы, каппадокийцы, халибы, моссинойки, тибарены, армяне, скифины, греки, таохи и отряды
из других азиатских племен являли собой пестрое, но вместе с тем и устрашающее зрелище, ибо шли не как попало, а построившись отдельными колоннами, соблюдая интервалы.
Мурена и его военачальники дивились, глядя на такой порядок в войске презираемых ими варваров.
— Они что, намерены так провожать нас до самого Пессинунта?— насмешливо обратился к Мурене его ближайший помощник Авл Паконий.
Мурена не успел ответить.
Примчались разведчики и сообщили, что понтийцы преградили им путь.
Со всех сторон вдруг зазвучали хриплые медные трубы понтийцев, их боевые порядки сомкнулись, повернувшись лицом к врагу.
Римская колонна остановилась. Трибуны и центурионы с криками и бранью выстраивали усталых легионеров в большой четырехугольник.
Мурена, тревожно озираясь, искал глазами какую-нибудь возвышенность или лес, где можно было бы укрыться и хоть как-то ослабить подавляющий перевес противника. Как назло вокруг расстилалась ровная как стол равнина, пестреющая разноцветными щитами и воинскими значками отрядов Митридата.
Вот понтийские войска пришли в движение. Лучники подняли луки и выпустили в сторону воинов Мурены тучу стрел, которые со свистом рассекли
воздух и обрушились на поднятые щиты римлян.






