Но вдоль побережья одна за другой возникали рыбачьи деревни, на берегах лагун Рич-бей и Осси-харбор началось строительство отелей для туристов, плодородные земли долин рек Белой и Новой Иравади притягивали фермеров.
Но самой сенсационной новостью из нового мира стало открытие второй Арки, в полумире от первой. Новая Арка вела еще в один мир, согласно первым сообщениям не столь привлекательный, — разве что разведчики попали туда в сезон дождей.
— Наверняка есть и еще такие же, как я, — сказала однажды Диана, уже на шестом году постспиновой эры. — Хотела бы я с ними встретиться.
Я вручил ей марсианские архивы, первый перевод на наборе чипов, и она углубилась в них с той же основательностью, что и прежде в викторианскую поэзию и затем в трактаты «Нового царства».
Если действия Джейсона привели к каким-то результатам, то по земле, конечно же, передвигались и иные представители четвертого возраста. Но обнаружить себя — значит
сразу попасть в лапы федеральной власти. Администрация Ломакса не собиралась открывать марсианских секретов ни миру, ни стране, сидела на них, не используя и не позволяя использовать другим, а федеральные агентства набрали силу в ходе последовавших за «Спином» экономических кризисов.
— Ты когда-нибудь думал об этом? — спросила Диана с некоторой робостью.
Она имела в виду мой собственный переход в четвертый возраст. Инъекцию прозрачной жидкости из одного из пузырьков, спрятанных в стенном сейфе нашей спальни. Конечно же, я размышлял об этом. Мы стали бы более похожими.
Но хотел ли я этого? Я постоянно сознавал наличие разделяющей нас пропасти, между ее четвертым и моей естественной человечностью. Но я не боялся этой пропасти. Иногда, глядя в ее серьезные глаза, я даже дорожил этим разделяющим нас пространством. Наличие каньона подразумевало наведение мостов, а мост мы соорудили на диво прочный.
Она касалась своими гладкими пальцами моих морщин, мягкого напоминания о том, что время не стоит на месте, что однажды мне все же придется подвергнуться процедуре, которую я стремился оттянуть.
— Нет, пока нет.
— А когда?
— Когда созрею.
За президентом Ломаксом
последовал президент Хьюз, а затем президент Чейкин — все одного до-спинового поля ягодки. Они рассматривали марсианскую биотехнологию как атомную бомбу новой эры, и, пока они держали ее при себе, считалось, что у них в руках большая дубина. В первом же дипломатическом послании Ломакса совету Пяти Республик содержалось требование воздержаться от распространения марсианской информации на Земле. Он мотивировал это вполне убедительно, ссылаясь на возможные негативные последствия распространения такой информации в политически разделенном и страдающем рецидивами насилия мире.






