– Вы справитесь?
– Полагаю, мне следует это сделать. Моя работа.
– Вы сможете позвонить из госпиталя.
Джон отрицательно покачал головой. Гринэ пожал плечами. Медленно, ощущая каждую мышцу, Джон открыл дверь машины.
Выставил ногу наружу. Ноги, слава Богу, работали. Оказавшись на свежем воздухе, он почувствовал себя лучше. Зима умирала под лучами солнца.
– Эй, детектив! – громко крикнул водитель «скорой помощи». Он помахал блокнотом с зажимом. – Ты нам нужен!
Гринэ вылез из машины вслед за Джоном.
– Не уходите далеко, – бросил он ему вслед.
– Я только… немного пройдусь. – Джон кивнул в сторону автобусной остановки, где толпилось несколько человек, глазея на разыгравшуюся драму. – Позвоню.
Гринэ проводил его долгим, испытующим взглядом. Тяжесть вечности давила Джону на плечи, пока он шел вдоль перекрестка. Он чувствовал себя неподвластным указаниям вспыхивающих огней светофора. Полицейский сделал машинам знак остановиться, позволяя Джону пройти. Джон этого даже не заметил, сейчас машины его не волновали.
Остановка автобуса. Ветер, разбивающийся о пластиковое ограждение. Странные взгляды, все приближающиеся и приближающиеся к нему.
Серебристая будка телефона. Мимо Джона прогромыхал
автобус, чадя дизельным смогом.
Небо полностью прояснилось. Пахло теплым асфальтом, от нагретой солнцем кучи мусора тянуло какой-то дрянью.
Шаг за шагом, он как будто заново учился ходить.
Обочина.
Вверх на тротуар.
Расступившаяся толпа.
Его костюм был жестким, как панцирь, и тяжелым. Зубы выбивали дробь, он убеждал себя, что это все из-за холода.
В десяти футах от телефона он остановился. Сунул руку в карман брюк.
Пусто. Так же, как и в другом кармане.
Вся его мелочь, должно быть, высыпалась… Когда он вылетел из открывшейся двери «тойоты», расстегнув наконец ремень безопасности, вывалился, перекувырнувшись через голову. Пронзительный вопль, удар о дорогу. Освободился, освободился от навалившегося на него… Он упал на землю, покатился.
Растерял всю мелочь.
– Мизстер.
Джон вздрогнул.
– Мизстер.
Ее кожа была сморщенной, как чернослив. Допотопная
шляпка и линялое серое пальто. Постукивая тросточкой, она приближалась к нему. Бифокальные очки придавали ее взгляду что-то кошачье, губы обнажили пустые десны, когда она вновь прошамкала:
– Мизстер.
Рука, свободная от тросточки, потянулась к нему, большой и указательный пальцы сжаты.
Она положила четвертак на его ладонь. Заковыляла прочь. Неожиданно он забыл все номера телефонов, по которым мог позвонить. Джон занервничал. Он вцепился в металлический край телефонной будки и сжимал до тех пор, пока боль в пальцах не заглушила все остальные ощущения. Восстановил дыхание. Медленно вдохнул.
Часы, он посмотрел на свои часы: циферблат был весь в грязи.
Он позвонил в справочную.






