– Неистовство – это реальность города, – ответил он Джону.
– Часть
реальности.
– Не позволяй дневному свету приукрашивать памятники, ослепляющие тебя на свету. Этот город, здесь каждый мнит себя политиком.
– Истины вроде этой никуда тебя не приведут.
– Приведут, хотя бы в ад! – заметил Фрэнк рассерженному Джону. – Не забывай об этом! И никогда не забывай, что политика – это всего лишь оболочка грубого зверя.
– Какого еще зверя?
– Да, да, – бормотал Фрэнк.
Поодаль, над битком забитой дорогой, возвышался белый, как сахар, купол Капитолия.
«Надо сменить тему, – подумал Джон. – У парня была плохая ночь. Встал не с той ноги. Не выпил утренний кофе. Сменить тему, по крайней мере до тех пор, пока машина не будет надежно запаркована».
– Как думаешь, вишня зацветет в этом году как обычно?
– Как знать, этот чертов озон. В небе есть дыра, амиго. Дыра в этом чертовом небе.
Джон пристально посмотрел на друга:
– Что все-таки происходит?
– Ничего такого, что тебе следовало бы знать.
Такой бесцеремонный ответ уязвил Джона.
– Ты говоришь это как друг – другу или как профессионал – профессионалу?
Фрэнк смерил Джона взглядом:
– А это зависит от того, кто ты.
– Кто я?! Ты меня удивляешь.
– Забудь про это. – Фрэнк выглянул из окна. – Прости, я… сейчас, я не могу, не хочу… короче, забудь.
Три человека крутились возле забитой досками мастерской. Рядом – облезлая дверь винного магазина, над ней неоновая вывеска «Лотерейные билеты!». Нищая старуха тянула тележку вдоль
тротуара. Школьники дожидались автобуса на остановке.
Левая сторона – от центра – была свободной. Фургон агентства доставки «Федерал-экспресс» со свистом промчался мимо закрытого окна Фрэнка.
Он поглядел в зеркало заднего обзора.
Часы на приборной доске показывали 7:51.
Они ехали мимо здания гражданских панихид. Мимо домов с разбитыми окнами. Мимо улыбающейся с рекламного щита красотки с шоколадной кожей, сжимающей тлеющую сигарету наманикюренными пальцами. Какой-то мужик бросал кипы грязных одеял в двери товарного склада.
Капитолий приближался.
– Этот город дает тебе нечто такое – осознание собственной важности, что ли, – заметил Фрэнк.
По правой полосе в «шевроле» четверо служащих конгресса с каменными лицами ехали воевать за превращение их бумажных планов в звонкую монету.
– Знаешь, что напомнил мне этот город сегодня? – спросил Фрэнк.
Джон узнал одного из служащих.
– Сайгон, – продолжил Фрэнк.
Позади них раздался звук клаксона. Светофор переключился с зеленого на желтый.
Впереди в их ряду было еще четыре машины. Передняя притормозила, чтобы сделать запрещенный в час пик разворот. Стало ясно, что теперь всей левой полосе придется
ждать следующего переключения светофора.






