Да и как иначе? Она была в полном отчаянии. Полиция сошлась на том, что Престон по чистой случайности подвернулся под пулю взломщика, но она… стоило оказаться на месте преступления, как стало ясно, что это не так. Стены просто исходили воплями ужаса. В слепой потребности добиться торжества правосудия она совершила ошибку – серьезную, почти непоправимую ошибку, – доказывая всем и каждому, что Престона убил кто-то близкий. Родне со стороны мужа, всем этим интриганам, она заявила, что убийцу надо искать среди них, что это не просто случайная пуля, а пуля, посланная человеком в приступе бешеной ярости, которая так и осталась в каждой трещинке стен.
Подтвердить это Зоя не могла, а рассуждения о своей способности слышать крик стен только обернулись против нее, дали родне предлог запереть ее в весьма эксклюзивную и заоблачно дорогую психиатрическую лечебницу. Переступая порог этого заведения, она считала себя совершенно нормальной, но за время пребывания там ложный диагноз чуть не обернулся подлинным. До сих пор еще по ночам снятся кошмары о бесконечных коридорах Кендл-Лейк-Мэнор. Коридорах, откуда нет спасения…
Зоя водрузила бокалы на поднос вместе с крекерами и тарелкой сыра и осторожно, чтобы не расплескать вино, понесла в гостиную своей маленькой квартирки.
Итан
сидел на диване в любимой позе: ноги широко расставлены, локти на коленях, в руках пульт дистанционного управления. Одежда тоже была любимая, та, в которой он предпочитал проводить свободное время: майка и неброского цвета слаксы. Он лениво бродил по каналам вечерних новостей.
Невольно ей вспомнилось первое впечатление от Итана в тот памятный день почти двухмесячной давности, когда она впервые оказалась в его офисе на Кеболт-стрит. Дизайнеру по интерьерам хватило одного взгляда, чтобы понять, до чего гармонично он вписывается в обстановку. Он и сам был как некий солидный, немного старомодный предмет мебели – видавший виды, поизносившийся по краям, но от этого не менее надежный, о котором можно с полным основанием сказать: таких теперь не делают. Это был мужчина из тех, что не сдаются, как бы ни повернулось дело, из тех, что идут до конца. Такого легче убить, чем остановить, и, уж конечно, убить его не так-то просто.
Зоя не имела ничего против солидности и надежности, но вот глаза… глаза не вписывались в общее впечатление. Эти янтарные, пронзительно умные и настороженные глаза могли бы принадлежать опасному хищнику, весьма разборчивому в выборе добычи.
Их поспешное бракосочетание в Лас-Вегасе, в одной из тех часовен, где венчают мгновенно и без лишних вопросов, было всего лишь стратегическим шагом, попыткой уберечь ее от цепких рук богатой родни по мужу, только и мечтавшей, как бы сжить Зою со свету.






