Я хочу убедиться в том, что не проспал слишком долго и не потерял недопустимо много времени.
Прошло два дня с
тех пор, как я пришел в сознание.
У моей кровати сидит человек.
– Меня зовут доктор Уикхэм, – говорит он с улыбкой. – Я невролог.
Он похож на тех врачей, которых показывают в телевизионных шоу.
– Однажды я видел, как вы играли за «Арлекинс» против «Лондон Скоттиш», – говорит он. – В тот год вы попали бы в национальную сборную, если бы не та травма. Я и сам немного играл в регби, хотя и не в основном составе.
– Правда? И на какой позиции?
– Центральным.
Я так и думал. Вероятно, за игру он пару раз касался мяча, а сам до сих пор рассуждает о тех голах, которые мог бы забить.
– Мне принесли результаты рентгена, – говорит он, открывая папку. – Нет никаких следов черепных трещин, аневризмы или кровотечений. – Он поднимает глаза от своих бумажек. – Нужно провести ряд неврологических тестов, чтобы проверить функции вашей памяти. Вам придется ответить на несколько вопросов о перестрелке.
– Я ничего о ней не помню.
– Да, но я хочу, чтобы вы отвечали просто
так, даже если это только догадки. Это называется тестом вынужденного выбора. Он заставляет вас рассматривать варианты.
Кажется, я понимаю, чего от меня хотят, но не вижу в этом особого смысла.
– Сколько человек было в лодке?
– Не помню.
Доктор Уикхэм настаивает:
– Вам надо сделать выбор.
– Четверо.
– Было полнолуние?
– Да.
– Лодка называлась «Шармэйн»?
– Нет.
– Сколько у нее было моторов?
– Один.
– Это была краденая лодка?
– Да.
– Мотор работал?
– Нет.
– Вы стояли на якоре или плыли?
– Плыли.
– Вы были вооружены?
– Да.
– Вы стреляли?
– Нет.
Это просто смешно! Какой во всем этом смысл? Я просто отвечаю первое, что приходит в голову.
Внезапно меня осеняет. Они думают, что я симулирую амнезию. Этот тест нужен вовсе не для того, чтобы понять, что я помню, – нет, они проверяют истинность моих симптомов. Они заставляют меня выбирать ответ, чтобы потом подсчитать процент вопросов, на которые я ответил правильно. Если я не притворяюсь, то ответы наугад будут правильными процентов на пятьдесят. Если же результат будет существенно больше или меньше пятидесяти,
это может означать, что я пытаюсь повлиять на него, нарочно давая правильные или неправильные ответы.
Мне известно о статистике достаточно, чтобы понять их цель. Шанс, что человек, потерявший память, ответит правильно на десять вопросов из пятидесяти, меньше пяти процентов.
Доктор Уикхэм записывал мои ответы. Без сомнения, он изучает распределение результатов, строит графики, которые подтвердили бы, что это не случайная выборка.
Я прерываю его и спрашиваю:
– Кто составлял эти вопросы?
– Не знаю.
– А вы сделайте выбор.
Он недоуменно смотрит на меня, внезапно почувствовав себя неловко.






