– Пытаетесь залезть мне в голову, да? Человеческий фактор – вы ведь так это называете? Лучше бы выследили мерзавца, который пытался меня убить.
– Почему вам снятся пропавшие дети?
– Да идите вы!..
– Может, вы чувствуете себя виноватым?
Я не отвечаю.
– Возможно, вы вытеснили это из своего сознания.
– Я ничего не вытесняю.
– А вы когда-нибудь видели своего настоящего отца?
– Вероятно, трудно будет задавать вопросы, если я стяну вам челюсть?
– Многие люди не знают своих отцов. Наверное, вы иногда думаете: а как он выглядел? Похожи ли вы на него? Говорите ли, как он?
– Вы ошибаетесь. Мне все равно.
– Если вам все равно, почему вы отказываетесь об этом говорить? Наверное, вы были военным ребенком – родились сразу после войны. Тогда многие отцы не возвращались домой. Кто-то оставался за границей. Дети пропадали.
Я ненавижу слово «пропадали». Мой отец не пропал без вести. Он не лежит на том маленьком участке Франции, который
навек будет Англией. Я даже не знаю, как его зовут.
Джо ждет. Он сидит и крутит ручку в ожидании Годо
[30]
. Но я не хочу, чтобы меня подвергали психоанализу, чтобы копались в моем прошлом. Я не хочу говорить о своем детстве.
Мне было четырнадцать, когда мать впервые рассказала, как я появился на свет. Она была пьяна, конечно же, свернулась на краю моей кровати и попросила меня помассировать ей ноги. И рассказала мне историю Джамили Пуррум, девочки-цыганки, у которой на левой руке была татуировка «Z», а на вещах вышит черный треугольник
[31]
.
30
…в ожидании Годо.
– Название знаменитой абсурдистской пьесы (1952) англо-французского писателя ирландского происхождения Сэмюеля Беккета (1906–1989) использовано здесь в качестве синонима длительного бесплодного ожидания.
31
…на левой руке была татуировка «Z», а на вещах вышит черный треугольник.
– Отличительные знаки цыган в нацистской Германии.
– Мы были похожи на мячи для боулинга – с торчащими ушами и перепуганными глазами, – сказала она, пристраивая стакан на груди.
Самых красивых и сильных цыганских девушек посылали в дома офицеров СС. Остальных отправляли в бордели, насиловали скопом, чтобы обучить ремеслу, а потом часто стерилизовали, поскольку цыгане считались нечистыми.
Моей матери было пятнадцать, когда она оказалась в Равенсбрюке
[32]
, крупнейшем женском концентрационном лагере рейха. Ее направили в бордель, где она работала по двенадцать часов в сутки.
32
Равенсбрюк
–
нацистский концлагерь для заключенных-женщин, построенный в одноименной прусской деревне возле мекленбургского климатического курорта Фюрстенберг в ноябре 1938-го – апреле 1939 г.; освобожден союзными войсками в конце апреля 1945 г. За годы существования лагеря в нем погибло ок. 50 тысяч человек.
Она не вдавалась в подробности, хотя я уверен, что она помнила каждый из этих дней.






