Что там Алексей говорил мне в больнице? «Мне нужна дочь или бриллианты».
– Мы должны их отдать, – настаивает Али. Молчание слишком затягивается.
– Вы шутите? Вы же не собираетесь их оставить?
– Конечно нет.
Али пристально смотрит на меня. Мне не нравится мое отражение в ее глазах – уменьшенное, съежившееся. Она отворачивается, словно не хочет видеть, во что я превратил свою жизнь. Так вот почему Кибел хотел получить ордер на обыск, а «пожарник» пытался меня убить!
Раздается звонок в дверь. Мы оба вздрагиваем от неожиданности.
Али вскакивает на ноги.
– Быстрее! Спрячьте их! Спрячьте!
– Спокойно, открывай дверь.
В работе полицейского есть некоторые правила, которые я выучил очень давно. Первое: никогда не обыскивай темное заброшенное помещение вместе с вооруженным копом по прозвищу Бум-Бум. И второе: всегда первым делом проверяй собственный пульс.
Я заталкиваю свертки в сумку и замечаю влажные следы на гладкой поверхности стола. Свертки побывали в воде.
Услышав голос Кибела, я выглядываю в прихожую.
Али поворачивается ко мне, в ее глазах отчетливо читается тревога.
– Я купил кое-что к чаю, – объявляет Кибел, показывая мне пакет. Его фигура вырисовывается на фоне дверного проема.
– Тогда заходи.
Али смотрит на меня, не веря своим ушам.
– Пожалуйста, поставь чайник, Али, – говорю я, положив руку ей на плечо и подталкивая к раковине.
– Что вы делаете? – шепчет она, но я уже поворачиваюсь к Кибелу.
– Как пьешь чай?
– Немного молока.
– Боюсь, у нас его нет.
Он вытягивает из кармана пакет молока.
– Я обо всем позаботился.
Али расставляет чашки, стараясь держаться в тени, так как у нее дрожат руки. Кибел останавливается перед стулом со спортивной сумкой.
– Кинь ее на пол, – говорю я.
Он берется за ручки и сбрасывает сумку себе под ноги. Руки Али, словно замороженные, застывают над чашками.
– Итак,
что же, по-твоему, случилось, Руиз? Даже если ты говоришь правду и действительно ничего не помнишь, у тебя должна быть теория.
– У меня нет ничего такого, что сгодилось бы в качестве теории.
Кибел смотрит на свои ботинки, покоящиеся перед спортивной сумкой. Наклоняется и стряхивает пылинку с начищенного носка.
– Хочешь услышать мою теорию? – говорю я, привлекая его внимание. – Думаю, это как-то связано с Микки Карлайл.
– Она умерла три года назад.
– Но мы не нашли ее тела.
– Человека посадили за ее убийство. Значит, она умерла. Дело закрыто. Если ты ее воскресишь, то столкнешься с большими неприятностями, если только ты не Господь Всемогущий.
– Но что если Говард невиновен?
Кибел смеется:
– И это твоя теория? Ты что, хочешь отпустить на свободу педофила? Говоришь, как его адвокат. Вспомни, за что тебе платят: за то, чтобы ты спасал и охранял.






