– А доходов от шоу вам не хватало? – спросил Мейер.
– Ну, никто от этого еще не пострадал, – сказал Картер.
– Кроме вас и ваших друзей, – сказал Карелла. – Ладно, мы уходим.
– Почему? – спросил Картер. – Вы очень спешите?
Детективы переглянулись.
– Ну, рассказывайте, какие у вас доказательства, – сказал Картер.
– Некто по имени Тимоти Мур знает все об этом, – сказал Карелла. – Точно так же, как и Лонни Купер, одна из ваших танцовщиц. Может быть, и не так уж стоило доверять Салли, как вам хотелось. Одевайся, Мейер.
Картер затушил сигарету и слабо улыбнулся.
– Скажем так, – произнес он. – Был ли у
меня навар и «лед», я такого разговора с вами не помню. Что касается Салли Андерсон, то, если она когда-то очень давно отнесла куда-то несколько билетов и собрала немного денег, в этом случае вам придется приготовить чуть побольше доказательств, чем... просто ветер в поле. Ну, скажем, пойдете вы сейчас прямиком в театральную кассу. И что же вы там найдете?
Вы там найдете, что с этой минуты все наши брокеры получают только законную долю билетов, а все, что мы продаем им свыше из обычных квот, будет идти по стандартной цене в кассе. Наш самый дорогой билет продается за сорок долларов. Если мы пошлем забронированный билет брокеру, то он заплатит нам именно эту цену. Сорок долларов. Все честно и открыто. А теперь скажите мне, господа, будете ли вы пытаться выяснить, как и куда шли деньги с тех пор, как открылось шоу? Пустое занятие.
Детективы переглянулись.
– Вы можете отправиться к окружному прокурору, – сказал Картер, по-прежнему улыбаясь. – Но без доказательств у вас будет глупый вид.
Карелла стал застегивать пальто.
Мейер надел шляпу.
– Кроме того... – сказал Картер.
Детективы были уже у двери.
– ...Кассовый мюзикл всегда создает «лед».
На лестничной клетке Мейер сказал:
– Никто от этого еще не пострадал, так? Кокаин не вызывает привыкания. А «ледяной» навар – почтенный вид жульничества. Восхитительно!
– Чудесно, – сказал Карелла и нажал на кнопку вызова лифта.
– Он знает, что у нас нет доказательств. Он знает, что мы ничего не можем сделать против него. Поэтому он разгуливает на свободе, – сказал Мейер.
– Ну, может быть, он откажется от «льда» на какое-то время.
– На какое? – разозлился Мейер.
Оба замолчали. Лифт медленно
спускался вниз.
– Что ты думаешь насчет нее? – спросил Карелла.
– Насчет убитой?
– Да.
– Мне кажется, здесь он чист. А по-твоему?
– Я тоже так считаю.
Двери лифта открылись.
– Нет справедливости в этом мире, – вздохнул Мейер.
Много лет назад, когда брат Антоний отсиживал свой недолгий срок в тюрьме Кастлвью по обвинению в убийстве, его сокамерником был взломщик. Звали последнего Джеком Гринспэном. А прозвище он получил – Джек Верзила. Еврей. Не часто встретишь взломщика-еврея.






