– И он просит не надевать их вообще! – воскликнула Эмма и покачала головой.
– Я куплю тебе одну из этих балетных юбчонок, – пообещал брат Антоний.
– Спасибо, сэр, – расплылась в ухмылке Эмма.
– Как по-твоему, почему она сохранила это письмо? – спросил брат Антоний.
– Потому что это любовное письмо, – пожала плечами Эмма.
– Тогда почему она спрятала его в воротнике куртки?
– Может быть, она была замужем.
– Нет.
– Или
у нее был другой парень.
– Я думаю, она приберегла письмо, чтобы прижать его к стенке, если возникнет необходимость, – предположил брат Антоний. – Я думаю, что письмо было ее страховкой. Доказательством, что он купил восемь килограммов кокаина. Любитель, – сказал он и покачал головой.
– Попробуй позвонить ему еще раз.
– Да, пожалуй. – Брат Антоний задумчиво встал, подошел к телефону, взял клочок бумаги, на котором ранее нацарапал номер, найденный в телефонной книге, и набрал его.
Эмма смотрела на него.
– Долгие гудки, – сказал он.
Она продолжала смотреть на него.
– Алло! – сказал голос на другом конце провода, и брат Антоний тотчас повесил трубку.
– Он дома.
– Хорошо, – улыбнулась Эмма. – Ступай к нему, дорогой.
Во вторник в десять минут второго полицейские 87-го участка сидели за столом, закусывали и совещались. Ирония ситуации заключалась в том, что брат Антоний уже нашел «отсутствующее звено», столь важное для их расследования. Он опередил их на несколько шагов, пока они жевали копченую говядину «пастрами» с ржаным хлебом, тунца с белым хлебом, колбасу и перцы с булкой, ветчину на тостах, пока пили кофе из картонных стаканчиков – все это они принесли из соседней столовой. Кстати, Мисколо такого не одобрял: он считал, что все должны пить кофе, который он бесплатно варит в канцелярии. Итак, они жевали сандвичи и обсуждали, как найти отсутствующее звено. А брат Антоний проезжал рядом в метро.
– Думается, что лейтенант прав, – сказал Мейер. –
Надо еще раз прощупать контакты мисс Квадрадо.
– Разве что она готовилась унаследовать ремесло Лопеса, – сказал Клинг.
– Но не поэтому убили Лопеса, – сказал Карелла. – Из-за такого мелкого ремесла не убивают. Это не колумбийская мафия...
– Почему ты так думаешь? – спросил Браун.
– Потому что мафия даже не плюнет в сторону дилера граммов вроде Лопеса.
– Прошу не произносить такие слова за едой, – сказал Мейер.
– Извини, – сказал Карелла и поднес ко рту свой сандвич с колбасой и перцами.
(Если подходить к выбору закуски с этнической точки зрения, то вот что мы наблюдаем: Мейер ел «пастрами», Клинг поглощал тунца, а Браун жевал ветчину.)
– Ладно, давайте пощупаем контакты погибшей Квадрадо, – сказал Клинг.
– И начнем с Салли Андерсон, – сказал Мейер. – О ней мы знаем больше, чем о других жертвах...
– Ну, это неправда, – сказал Браун.






