И не станет теперь жалеть об этом. По законам клуба ни одному Струльдбругу не могло быть меньше ста пятидесяти четырех лет от роду. И каждые два года возрастной ценз увеличивался на год. Так что необходим постоянный и жесточайший медицинский контроль.
Люк сам по себе являлся первоклассным примером всему этому. Он готовился встретить —
без особого энтузиазма — свой сто восемьдесят четвертый день рождения. Вот уже двадцать лет ему приходилось перемещаться с помощью инвалидного кресла. Ходить сам Люк уже не мог. И вовсе не потому, что что-либо случилось с его позвоночником. Просто нервы спинного мозга погибли от старости. Ткани центральной нервной системы отмирают и не восстанавливаются. Дисгармония между тонкими, отвыкшими от работы ногами с одной стороны и массивными руками с широкими запястьями — с другой, делали его немного похожим на обезьяну. Люк об этом знал, и, пожалуй, ему это нравилось.
Он был полностью углублен в скорочтение своей ленты, когда ему вновь помешали. Неясный шепот, еле слышное бормотание голосов заполнили читальный зал. Люк раздраженно обернулся. Некто, явно не Струльдбруг, приближался к нему нарочито крупными шагами. Человек был тощим и длинным, словно до этого несколько лет провисел на дыбе. Тело его было смуглым, а кисти рук и лицо с тяжелыми чертами — черны, как беззвездная ночь. Черны, как космическое пространство. Его волосы были зачесаны на манер хохолка какаду. Снежно белые, они полоской
дюймовой ширины спускались по затылку от макушки к шее. В клуб Струльдбругов вторгся обитатель Зоны. Ничего удивительного, что вокруг шепчутся!
Незнакомец остановился возле кресла Люка.
— Лукас Гарнер?
Голос и манеры зонника были степенными и церемонными.
— Верно, — отозвался Люк.
Мужчина понизил голос:
— Я Николас Соул. Первый Председатель Политической Секции Зоны. Найдется ли здесь какое-нибудь местечко, где мы могли бы побеседовать?
— Пойдемте, — сказал Люк. Он коснулся рычажка, кресло приподнялось и на воздушной подушке заскользило к выходу.
Они расположились в нише главного зала.
— Ваше появление здесь вызвало немалый переполох, — сказал Люк.
— Вот как? Почему же? — Первый Председатель развалился в массирующем кресле, и крошечные механизмы начали работать над его телом, словно пытались придать ему новую форму. Говорил он быстро, в его голосе слышался всем знакомый акцент обитателя Зоны.
Люк не понял, была ли это шутка.
— По одной простой причине. Давным-давно почти никто из вас нигде не появляется.
— Вот и швейцар того же мнения. Видели бы вы, как он на меня вытаращился.
— Представляю.
— Вы знаете, что привело меня на землю?
— Да. В системе появился чужак.
— Я полагал, что это держится в секрете.
— Я служил в Вооруженных Силах и в Объединенной Национальной Полиции.






