— Марсель! Перестань, пожалуйста! Я хорошо понимаю тебя, но и ты постарайся меня понять — будет так, как будет! Так, как Я решил! И у тебя не получится мне помешать. Ты же сам сказал, что нет такого способа, чтобы изменить историю. Вот и воспринимай меня как еще одно историческое событие. Которому нельзя помешать произойти!
— Вы ошибаетесь, Сергей Антонович, — возразил я, поднимаясь с кресла и извлекая
из кармана плаща «Консул». — Такой способ есть.
— Нет, Марсель. — Костенко тоже встал и снисходительно улыбнулся. — У тебя ничего не получится.
— Почему? — спросил я.
— Не знаю, — пожал плечами Костенко.
— Нет, почему вы так уверены, что у меня ничего не получится?! — пояснил я свой вопрос.
Этот его ответ (и особенно — совершенно искренне-недоуменное пожатие плечами) меня ошарашил. Но все же гораздо меньше, чем то, что услышал следом.
— Потому что я знаю будущее, — просто ответил Костенко. — Я не могу просмотреть будущее дальше чем на десять — двенадцать лет вперед. Но я знаю, что в течение по крайней мере следующих двенадцати лет смерть мне не грозит.
— А если я все-таки выстрелю? — поинтересовался я.
Это было самой настоящей бравадой. Я совсем не был уверен в том, что решусь выстрелить в Сергея Антоныча. После этих его слов…
Нужно на него рассердиться, подумал я. Нужно, чтобы он сделал что-нибудь такое, после чего я бы смог подумать: «Ах так?..» И выстрелить. Сразу же выстрелить, не ждать, пока чувства вновь смогут взять верх над разумом.
И Костенко сделал то, чего я от него ожидал.
Не переставая улыбаться, он приглашающе развел руки в стороны и снисходительно произнес:
— Стреляй!
Я человек воспитанный и не люблю, чтобы старшие о чем-либо просили меня дважды. Поэтому я быстро, чтобы не передумать, поднял свой «Консул» и дважды нажал на курок. Собственно говоря, достаточно было и одного раза. Потому что пистолет не выстрелил.
Потом уже, в гостинице, я разобрался, что патрон в обойме был дефектный. Его просто заклинило. Это послужило поводом для целой лекции, прочитанной мне Кирой о превосходстве мексиканского оружия над западным. Но в тот момент и я, и она просто обалдели. Выстрела не прозвучало.
— Ты мог убить меня в Мемфисе, —
так же спокойно, словно объясняя тупому ученику решение простейшей задачки, сказал Костенко. — Или в Индианаполисе. А здесь, в Чикаго, — уже нет. Поэтому я так спокоен. Я не знал, почему ты не сможешь этого сделать, что именно тебе помешает. Я просто знал, что это БУДЕТ ТАК! Впрочем, если хочешь, я покажу тебе, и ты сам сможешь убедиться!
— Что «покажу»?! — В голове у меня в этот момент царил полнейший кавардак. Может быть, стоит попытаться выстрелить еще раз? Или убить его как-нибудь иначе, без помощи пистолета?..
— Как работает хронограф, — сказал Костенко.






