А ветер упругим валом, волна за волной катит над деревней, весь в золотых искрометных огоньках. Он коршуном бросается попутно вниз, метет все голоса и звуки, крутит
и выкручивает по ошалелым закоулкам, улицам.
Головни, как сказочные жар-птицы, взвиваясь ввысь, несутся, гонимые ветром, куда попало, и, сложив огненные крылья, садятся среди деревни.
– Осподи, мать владычица... Шабаш...
– Окульку возьми!..
– С зыбкой... с зыбкой!..
Засинела, занялась тайга и с боков. Кедровка золотым сжималась морем.
Обабок, согнувшись под громадным узлом, зажав под пазухами двух воющих ребятишек, торопливо бежал в гору, а возле него, не давая ходу, сновали четверо парнишек, голося:
– Тятенька, тятенька... Ой, мамыньки нету...
– Ай-ха!..
– орал Обабок, напрягая свои еще не проспавшиеся ноги.
Тимоха яростно бил в колокола и, прикусив язык, прислушивался к звону. Колокола зло пересмехались и дразнили Тимоху. Он размахнулся жердью и сразу сшиб два колокола.
–
Что ты, окаянный...
– зашипела ползущая на карачках Мошна.
– Что ты?!
– А ты чего?
– Вишь, ползу... Сто разов окружу часовню - откатится огонь.
Столетний дедушка Назар давно за деревней. Он, шаркая ногами, тащит за хвост кота. Кот в кровь исцарапал ему руки, разодрал порты.
– Огонь, огонь... Дым...
– бормочет старик и, как на лыжах, не отрывая от земли ног, катит дальше.
– Проваливай, ребята... Это от вас!..
– гнал вон из своей избенки Ваньку Свистопляса и Антона каморщик Кешка.
– Это от вас!..
– взвизгнула пробегавшая беременная баба, повалилась оттопыренным животом на изгородь и страшно, нечеловечески завыла.
– Горим!.. Горим!..
– перекатывалось по деревне.
– Убегайте!.. Живо, скорей...
– метался лавочник Федот, волоча но земле огромный узел.
Серой клубящейся горой валил к небу дым, сливался вверху с тучей и, колеблемый ветром, разбрасывался по поднебесью сизыми, подрумяненными облаками.
–
Сюда... Сюда-а-а!..
– Эн, как взмыло...
Сразу в трех местах вспыхнули наваленные на крышах копны сена, занялись дворы, загорелась старая сухая часовенка.
И уж все живое катилось вон из деревни: с проклятием, стоном и диким ревом бежали люди; задрав хвосты и бешено мыча, скакали коровы; пронесся вдоль улицы, храпя и сотрясая землю, табун лошадей и вдруг шарахнулся врассыпную от ползущего по дороге забытого мальчонки; с кудахтаньем летали над дорогой незрячие куры. А целое стадо овец, предводимое бараном, ошалело неслось прямо на огонь.
Андрей быстро наклонился над спящей Анной, взял ее за плечо и твердо приказал:
– Анна, встань.
Та вскинула веки, мутно посмотрела на Андрея, приподнялась - и вдруг вся зацвела испуганно-нежданной радостью. Вспомнить хотела - не могла:
– Ты?
– Анночка, Анна...
– Андрей влек ее к двери.
– Мы горим, Анна... Скорей!..
На улице, жмурясь от яркого света, Анна крикнула:
– Солнышко...






