Хотя такой ясный след не позволял до конца проверить его профессиональные качества, но по его манере двигаться, пригнувшись и ни на что другое не отвлекаясь, по тому, как он иногда наклонялся к земле и проверял ладонью ее структуру, чувствовалось, что парень знает свое дело.
Хендри вел их на юго-восток, прямо к родезийской границе. После двух часов движения Брюс понял, что не выиграл у него ни минуты. Лейтенант по-прежнему опережал
их на восемь часов, а при таком темпе ходьбы это означало расстояние миль в тридцать.
Брюс обернулся через плечо и посмотрел на зажатое между туч солнце. Там на небе рождались две опасности, которые могли привести его к поражению.
Время. До наступления темноты оставалось приблизительно два часа. С наступлением ночи преследователи вынуждены будут остановиться.
Дождь. Темно-синие облака были насыщены водой. Когда Брюс опять посмотрел на них, там сверкнула молния и через десять секунд донеслись раскаты грома. Если до наступления утра пойдет дождь, от следа ничего не останется.
– Нужно быстрее двигаться, - сказал Брюс. Капрал Жак выпрямился и посмотрел на Брюса, как на незнакомца. Он забыл о его существовании.
– Почва твердеет, - Жак указал на след. Брюс заметил, что за последние полчаса земля изменилась, стала более зернистой и плотной. Каблуки Хендри больше не пробивали верхнюю корочку.
– Глупо бежать по такому неясному следу. Брюс снова взглянул на угрожающие тучи.
– Придется рискнуть.
– Как вам угодно, - пробормотал Жак и, перекинув винтовку на другое плечо, подтянул ремень и глубже надвинул каску на глаза.
– Вперед! След вел по лесу на юго-восток. Через милю тело Брюса автоматически вошло в ритм бега.
Он думал о Вэлли Хендри, видел его маленькие опухшие глазки, окруженные морщинами, рот с тонкими безжалостными губами, рыжую щетину на щеках. Он почти чувствовал его запах. От этого воспоминания у него раздулись ноздри. "Грязный, - подумал он.
– Грязное тело, грязный дух". Его ненависть к Хендри приняла осязаемые формы. Он чувствовал ее, застрявшую комком в горле, ощущал в покалывании в кончиках пальцев, она вселяла силы в его ноги. Но появилось еще какое-то чувство. Брюс оскалил по-волчьи зубы. Покалывание в пальцах было вызвано не только ненавистью, но и возбуждением охотника. "Какое сложное создание человек. Он не может отдаться до конца одному чувству, всегда вмешиваются другие. Сейчас я охочусь за существом, которое ненавижу и презираю больше всего на свете, и я испытываю от этого удовольствие. Я испытываю трепет от охоты на самое опасное
и коварное животное, на человека. Мне всегда нравилась погоня. Это было в меня заложено. Потому что в моих жилах течет кровь людей, которые охотились и дрались за Африку. Охота на этого человека доставляет мне радость.






