По обе стороны от гостьи восседали Бренда и Дак, выполнявшие обязанности личной охраны. Сзади, рядом с русским сопровождающим, расположился Хью. Вита рассмеялась, когда ставший чрезвычайно осторожным на московской земле Брант предложил такой порядок размещения в машине. Ее стерегли, как золотой запас национального банка, а сопровождающие проезд "линкольна" полицейские автомобили как бы свидетельствовали о реальном нападении.
– Стоило перелетать океан, чтобы почувствовать себя пятифунтовым золотым слитком, - шепнула Вита менеджеру.
– Странно, что меня не погрузили в инкассаторский фургон.
– Ценности мирового значения всегда перевозили с подобными предосторожностями. "Джоконда", к примеру, путешествует в стальном сейфе, как и виолончель Ростроповича... Наши президенты имели печальный опыт прогулок в открытых автомобилях.
– Хью поморщился, вспомнив известные кадры кинохроники техасской трагедии - Жаклин Кеннеди в розовом костюме, забрызганном кровью мужа.
– Ты ознакомилась со статистикой российской преступности.
Я лично чувствовал бы себя спокойней в инкассаторском фургоне.
– Брант откинулся на мягкую спинку, изобразив усталую дрему и предоставив полную свободу слова русскому гиду.
Глава 2.
Зимняя Тверская за дымчатыми окнами не потрясла Виту. Сумрачно, безалаберно, у тротуаров смачно чавкает замешанная на снегу грязь, старые, вроде как заброшенные, дома соседствуют с зеркальными громадами новостроек. А в переулки, разбегающиеся по обе стороны, заглядывать страшно. Но из рассказа гида выяснилось, что российская столица замечательно преобразилась в последние годы, украсив себя витринами отсутствовавших здесь ранее магазинов. Знавшая об экономических бедствиях Советского Союза, Вита только теперь реально осознала, какое страшное лихолетье пережили здешние женщины.
– Не понимаю, во что же одевались москвички? Ведь вы сказали, что зарубежные фирмы и дома моды появились в Москве только после перестройки. Разве в России так сильна собственная индустрия моды?
– Задала вопросы Вита, не оборачиваясь к сидящему сзади гиду-переводчику.
– Наши женщины часто шили для себя сами. И, поверьте, выглядели совсем неплохо, - спокойно заметил переводчик, но Вите померещилось в его тоне осуждение нарочитой невзрачности её туалета. И ещё она подумала, откуда этот русский чиновник заполучил произношение, свойственное американской столичной элите.
Но спрашивать она не стала. Не хотелось переходить на дружеский тон с человеком, столь навязчиво подсунутым русскими в её окружение. Больше в дискуссии с сопровождающим она не вступала, мало прислушиваясь к звучащему за её спиной голосу.






