Они оба курили портовая девушка Серафима и её дружок, заполняя бычками стоящую на полу банку. Курили, а потом целовались. Когда синим пахучим вечером Игорь возвращался на кишащий крысами корабль, ему было тошно и муторно на душе. Во рту собиралась горькая слюна, но сплевывать свистящим сильным манером он не умел, а потому глотал её, как в детстве глотал слезы. Ему казалось тогда, что все это - летние сумерки, бренчание гитары на набережной, сизый перекат волны и бледная прозрачная луна - все напрасно, попусту, для других. Для других стихи, моцартовская "Ночная серенада", вылетающая из распахнутого окна, захватывающее дух безумие настоящей
огромной любви. Они - избранные, короли на жизненном празднике, вознесенные над серой толпой статистов.
Что же причиталось в этой жизни ему, Лесникову? Студенческие посиделки, короткие флирты, маленькие сердечные уколы, несколько льстящих самолюбию побед в "бондиане" и смутные надежды на какое-то совсем иное будущее. Но ведь что-то произошло, что-то происходит уже сейчас: храброе сердце замирает от тоски или восторга, хочется плакать и смеяться, бубнить стихи, извлекать из гитары всхлипы слезного романса и совершать всякие глупости, не совершенные в восемнадцать. А вместо этого приходится сидеть в зимнем лесу, превратив себя в заледеневшего болвана, и думать о том, как ловко войдет пуля аккурат между бровей её обидчику.
Игорь поднялся, не веря своим глазам - на балконе, опоясывающем верхушку одной из башен появились фигуры, словно из спектакля о Ромео и Джульетте. Последние лучи солнца, подобно фантастическому прожектору, освещали лишь этот балкон. Двое стояли в высоте, повернув лица к закату, а затем обнялись. По тому, как рванулось вскачь его сердце, Лесников понял, что женщина в белой накидке - Вита. И ещё ему стало вдруг ясно: свершилось - ждать больше не надо. Его, настоящего, живого, озарила любовь, которую называют великим даром. Подобно купринскому Желткову, он был готов ради неё на все, шепча незабвенные слова: "Да святится имя твое"...
Солнечный
свет погас сразу, мир погрузился в промозглый сумрак, как опустевшая сцена. Игорь вернулся к машине и завел мотор. Придуманный им план западни больше не казался Лесникову удачным. Напротив, он был сплошным безумием, не выдерживающим никакой критики с точки зрения здравого смысла. Но именно это давало Игорю уверенность в победе. Ведь теперь он принадлежал к великому клану влюбленных, опекаемому провидением.
Утром следующего дня в уютном приморском городе Бантри Лесников отыскал рекламное бюро и сделал заказ, тщательно оговорив все пункты...






