Хамуд сидел в кресле с пистолетом в руке, уставясь невидящим
взором в окно гондолы на путаницу лабораторной аппаратуры под ними.
— Сколько я проспала? — спросила Бхаджат, чувствуя сухость и боль в горле.
— Несколько часов, — ответил не отрываясь Хамуд.
— Все еще никаких признаков?
— Ничего. Ни звука, после тех выстрелов и криков.
Бхаджат очень осторожно слезла со стола и встала на ноги. Когда гравитация немного изменилась, их троих разбросало по помещению. Ходить стало трудно; обыкновенный шаг имел склонность подбрасывать тебя к потолку.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила его Бхаджат.
— У меня лихорадка, — хмыкнул Хамуд. — Но не серьезная. Я посильнее большинства… даже посильнее нашего великана.
— Наверное, он убил Дэвида.
— Нет. Дэвид убил его. Вопил-то великан, а не твой драгоценный Дэвид.
— Что будем делать? — спросила, прислонившись
к столу Бхаджат. Она чувствовала себя слишком слабой, чтобы отходить далеко.
— У тебя есть пистолет, так ведь?
Бхаджат кивнула и положила руку на кобуру у нее на талии.
— Ну? — настаивал Хамуд.
— Да, есть, — ответила она, сообразив, что он не смотрит на нее.
Он медленно, осторожно поднялся на ноги, словно хрупкий старик.
— Я намерен выйти и найти блондина. Какой бы там болезнью он нас не заразил, меня она поразила не так сильно, как других. Я найду его и приведу сюда.
— Живым, — добавила Бхаджат.
Губы Хамуда дернулись в мимолетной улыбке.
— Если возможно.
— Иначе мы умрем.
— Стереги англичанку. Возможно она еще принесет нам пользу, коль скоро я захвачу его.
Бхаджат снова кивнула, хотя в голове у нее из-за этого загремело от боли. Хамуд шагнул к двери и вышел на узкий мостик. Держась одной рукой за перила, а другой сжимая пистолет, он медленно двинулся по металлической дорожке.
Эвелин открыла глаза.
— Он
ушел? — прошептала она.
Удивленная Бхаджат посмотрела на нее.
— Да, — подтвердила она.
— Нам надо убраться от него подальше, — хрипло прошептала Эвелин. Она приподнялась на локте.
— Но как? — спросила Бхаджат. — Люк шлюза заперт и не откроется. Мы не можем связаться по радио с остальной колонией.
Эвелин села, зажмурившись от боли из-за этого усилия.
— Дэвид… он замуровал нас здесь, не так ли?
— Да.
— Тогда нам надо пробраться к нему — пока Хамуд не нашел и не убил его. Дэвид наша единственная надежда…
— Нет, — голос Бхаджат отвердел. — Мы останемся здесь.
— Чтобы вы могли угрожать убить меня, если Дэвид не сдастся вам?
— Именно.
Эвелин начала было смеяться, но смех кончился кашлем. Откашлявшись она с трудом произнесла:
— Хамуд пригрозил убить не меня. Тебя.
Бхаджат медленно покачала головой.
— Поверь мне, — сказала Эвелин. — Он уже это проделал. Он пригрозил изрезать тебя на куски… Вот потому-то Дэвид и сказал ему, где прячется.






