Я лег на кровать, перевернул взорванную подушку и, оставив гореть свет, свернулся под одеялом, с приятным сознанием, что день прошел не без пользы. Несколько минут спустя я уже спал крепким сном.
9
На другое утро Мильфорду
не только не было хуже от ночного приключения, но напротив, я и приехавший к нему доктор, нашли моего рыцаря сидящим на кровати с большой чашкой молока в руках. Он с большим удовольствием ел булку и запивал ее молоком.
– Алло, Мильфорд!
– весело заметил я, - это утешительно.
Славный малый улыбнулся.
– Я сегодня чувствую себя гораздо лучше, сэр! Пожалуй, я уже могу встать и приняться за свою работу.
– Да он совсем молодцом!
– подтвердил и Ричи.
– Ему уже можно встать и, хотя работать в ближайшие два дня не советую, лечение можно считать законченным!
После ухода доктора, я позвал горничную и велел ей передать Билли Легану, если он позвонит или приедет во время моего отсутствия, что я буду дома после обеда. Затем я отправился в Ганновер-сквер, к Сигрэву.
Последний, очевидно, ждал моего прихода, потому что как только я вошел в контору, он броился мне навстречу.
–
Вы получили мою записку, мистер Норскотт? Если бы вы знали, в каком я отчаяньи!
– бормотал он, извиваясь как ученая собака передо мной.
– О какой записке идет речь?
– недовольно спросил я.
– Я ничего не получал.
– Четверть часа тому назад я послал вам записку с извинениями: произошла досадная ошибка! Оказывается, лорд Генри Трегстон никогда не имел лакея с именем Френсис! Очевидно, когда я звонил лорду в дом, кто-то другой ответил за него... От имени фирмы я приношу вам самые искренние извинения!
– юлил передо мной Сингрэв.
– Черт возьми, что толку мне в ваших извинениях!
– сердито рявкнул я.
– Ах, мне ужасно неприятно это, уверяю вас, мистер Норскотт! Надеюсь, не было несчастных последствий...
– Несчастных последствий?!
– перебил я его.
– Да знаете ли вы, что этот человек не только хотел ограбить мой дом, но даже покушался на мою жизнь!
С мистером Сигрэвом чуть не сделался удар после моих слов.
– Это ужасно, сэр, ужасно!
– завопил он.
– Если это станет известным, наша
фирма перестанет существовать!
Его откровенный эгоизм даже понравился мне, и я более миролюбиво произнес:
– Да, я не думаю, чтобы это принесло вам особую пользу! Но почему вы решили, что это станет известным?
Луч надежды озарил его лицо.
– Я против гласности!
– продолжал я.
– Но вы должны быть впредь осторожны!
– прибавил я строгим голосом.
– О, конечно, конечно, мистер Норскотт! Я больше не буду довольствоваться рекомендацией по телефону.
Очевидно, этот подлец имел своего сообщника в доме сэра Генри!
– Ну, с сэром Генри разбирайтесь сами, как знаете, а меня прошу оставить в покое!
– заявил я, собираясь уходить.
Сигрэв провожал меня до порога конторы.






