После знакомства с Минским фантазии романа разыгрываются с еще большим буйством. В Риме Жюльетта удостаивается частной аудиенции папы Пия VI, который сражен ее красотой и умом. Он признается ей, что в душе является лицемером, так как не верит в Бога, и в знак благодарности за благосклонность красавицы, готов отслужить в соборе Святого Петра черную мессу. Далее роман продолжается в том же духе язвительной сатиры, пока процессия негодяев не достигает Неаполя. Там возникает задержка, чтобы сбросить жертву оргии в пламя Везувия. Потом Жюльетта через Венецию возвращается во Францию к Нуарсею.
В кульминационный момент книги Жюльетта устраивает женитьбу Нуарсея на семнадцатилетней девушке. На свадьбе невесту заставляют нагой кататься на коньках по замерзшему озеру у стен замка, в то время как мужчины, вооруженные фейерверками и кнутами, стоят вдоль берега и подстегивают ее. Браки у Сада, как правило, длятся не долго. В данном случае девушку возвращают на место и подвергают вивисекции. Жюльетта отдает Нуарсею собственную дочь и вскоре помогает ему зажарить ее заживо. Воодушевленные этим злодеянием, преступники отравляют систему водоснабжения города, но их постигает разочарование, поскольку количество смертей не превысило полутора тысяч. Роман заканчивается назначением Нуарсея на пост премьер-министра Франции. Не оставляет он без внимания и своих друзей, жалуя каждого богатством и влиятельным положением в государстве.
Ввиду своей исключительной протяженности, «Жюльетта» более полно, чем остальные его работы, показывает слабость беллетристики
Сада. Роман чрезмерно раздут даже для плутовского жанра или открытия преисподней. Во время своего заключения в Венсенне и Бастилии маркиз имел при себе экземпляр политической притчи Филдинга «Джонатан Уайлд», посвященной утверждению, что качества величия и морального цинизма идентичны как у преуспевающего на посту премьер-министра политика, так и у бандита, прошедшего путь убийцы, предателя и вора. На пространстве в одну десятую от садовского объема Филдинг с безупречной иронией и остроумием демонстрирует правоту своего предположения, срывая моральные личины публичной жизни с силой и убедительностью, до которых далеко роману Сада. «В „Жюльетте“ политические и философские речи страдают повторами и чрезмерными длиннотами, в сравнении с более ранними произведениями маркиза. Нет глубинных характеристик, поскольку действующие лица являются простыми носителями порока или добродетели. По иронии судьбы, даже в тех случаях, когда Саду удается создать фантастический образ, скажем Минского, наименее интересными получаются сексуальные компоненты повествования.






