- Однако моя первоочередная задача - найти человека, который проводил бы нас в сердце лабиринта.
– Я провожу,- вдруг заявила Анджела.
И они отправились в путь.
* 7 *
Они шли - Маллет с одной стороны от Анджелы, а Фицбраун с другой - по ухоженному саду и забрасывали девушку вопросами. Анджела оказалась высокой, пяти футов и восьми-девяти дюймов, и очень грациозной. Теперь,
когда рядом не было сестры, она разговорилась.
– Простите, мисс Хатли, что доставили вам столько хлопот,- извинился Маллет.
– О, мне это несложно,- проговорила Анджела с таким видом, будто ее попросили всего лишь отнести письмо на почту.
– Но ведь для вас это, должно быть, тяжелое испытание,- предположил Маллет.
– В некотором смысле, конечно,- согласилась Анджела.- Но первый шок уже прошел. Видите ли, ведь это я нашла его, так что худшее мне уже известно. На этот раз я не пойду с вами до конца. В этом нет надобности. Последние повороты вы преодолеете без меня, а я подожду вас.
Против ожиданий Анджелы, мужчины промолчали. Она посмотрела сначала на одного, потом на другого. Сообразив, что их молчание имеет определенный смысл, она продолжила:
– Не ждите от меня проявлений скорби. Я предоставляю это сестре, она лучшая актриса, чем я.
Снова повисло молчание, и наконец Фицбраун набрался храбрости и спросил:
– Вы хотите сказать, что не сожалеете о смерти отца?
Теперь они шли по желтой гравиевой дорожке через розовый сад. Аромат роз был одуряющим.
– Да,- холодно проговорила Анджела.- Я не сожалею о смерти отца, хотя, конечно, мне его жалко - жалко, что его настигла именно такая смерть. Мне было бы точно так же жалко любого другого. Августин любил жизнь. До такой степени, что при любой возможности вытягивал ее из других.
– Что вы имеете в виду?- уточнил Фицбраун, чувствуя напряжение в ее голосе.
– Ну, так же, как плющ вытягивает жизнь из дерева. Думаю, отца нельзя осуждать за это, как нельзя осуждать плющ. Его жизнь - это единственное,
что имело для него значение, следовательно, он должен был обладать всем необходимым, чтобы подпитывать ее. Он считал это само собой разумеющимся.Она неожиданно повернулась к доктору: - Вы понимаете?
– Наверное,- ответил Фицбраун.- Профессия сталкивала меня с множеством случаев родительского эгоизма.
Анджела отвернулась с презрительным смешком.
– Эгоизм. Это слово не подходит для характеристики Августина. Нужно другое.
– Правильно ли я понимаю,- осторожно вмешался в разговор Маллет,- что вы были жертвой?
– Правильно,- ответила Анджела.
– А ваша сестра?
– Алитея?- Девушка рассмеялась.- Надо же, Лети - жертва! Оригинально! Лети никому не позволяла мучить себя, даже Августину. Она сама законченная эгоистка. Если надо кого-то помучить, она будет первой в очереди.






