Пес начал вызванивать птицу, медленно отступая назад, затем бесшумно вильнул вбок. Немного погодя он зашуршал по другую сторону кучи. Мы приблизились.
– Видишь толстый заплесневелый сук в середке? С развилкой? Под ней он и сидит. Видишь глаз?
– Да, - прошептала она.
Темный, текучий, глаз был уставлен прямо на нас.
– Отпусти его, - прошептала она.
Я посвистал, и пес вышел из-за кучи.
Вальдшнеп вырвался с таким шумом, что она схватила меня за руку. Застыв на мгновение в воздухе - над нашими головами, - он с быстротою молнии краткими зигзагами унырнул за деревья. Вымелькнул из густых крон уже в немалом от нас расстоянии - на фоне неба на миг обрисовался в профиль его длинный клюв и крылья, запахнутые точно полы плаща, - и исчез.
– Как вдруг стало тихо, - проговорила она.
– А что думает на этот счет Пигро?
– заметил я.
– Здесь вполне может сидеть еще один.
– По-твоему, мы должны убить его?
– Похоже, я становлюсь суеверным, - сказал я, - мне кажется, многое зависит от того, получишь ли ты сегодня вальдшнепа. Но это произойдет очень скоро.
Я шел, вдыхая ядреный воздух, и поминутно слышал в лесной чаще позвякиванье колокольчика; спокойствие меня оставило. Наконец Пигро сделал стойку. Мы подошли. Деревья здесь были приземистые, с низко посаженными ветвями - стрелять несподручно. Лес заметно уже стемнел. Пигро стоял возле чего-то, что напоминало в сумерках груду кованой меди. Ржавые прошлогодние папоротники. И опять Пигро потянул в обход.
– Ты что-нибудь видишь?
–
спросил я шепотом.
– Да, - ответила она, - он переместился. Вон туда.
Я ничего не видел, но пса все-таки пустил. Вальдшнеп выскочил намного левее, чем я ожидал, - выметнулся обезумевшей тенью. Я повел за ним. Захлопали и оборвались выстрелы.
– Это он так странно кричал?
– Да, он упал наотлет. Я убил его. Пигро сейчас его принесет.
Мы слышали, как пес рыщет где-то в отдалении, и пошли в ту сторону.
– Йоханнес, - сказала она, - я тоже думаю, что смогу.
– Сможешь - что, мой друг?
– Начать сначала.
Тут с вальдшнепом в зубах появился Пигро. Я взял у него птицу и потрепал по спине.
– Да он еще теплый, - проговорила она.
– Возьми, - сказал я, - это означает, что я положил между нами завет*. Посмотри на него рано утром. Сегодня слишком темно.
* Ср.: "Завет положил я с глазами моими, чтобы не помышлять мне о девице" (Книга Иова, 31, 1).
12
Уже апрель.
Пигро умер. Да, его не стало. Теперь я полагаюсь лишь на Господа Бога.
Не знаю отчего, но пес начал прихварывать, и шерсть на нем потускнела. Я справился в книгах и принялся его врачевать. Но ему становилось все хуже и хуже. Как я жалел, что мы не озаботились в свое время и не пригласили к нам на остров ветеринара. Наконец я понял, что он обречен, и мы отправились на последнюю нашу охоту, хотя сезон и закончился.






