ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Двойник, Автор - Живов Вадим, , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Двойник Живов Вадим Двойник, Автор - Живов Вадим, , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Кто из нас, случайно оказавшись в аэропорту «Шереметьево-2» в тот момент, когда объявляют регистрацию на рейс до Нью-Йорка, Лондона или Парижа, кто не задумывался, как сложилась бы его жизнь, если бы ты, а не этот обычный человек, так похожий на тебя своей обычностью, в таком же плаще, с таким же черным кейсом, с такой же свернутой газетой под мышкой, твой двойник, — если бы ты, а не он, прошел в зал таможенного контроля? Как бессонными ночами представляется тебе твоя жизнь — та, заграничная, непрожитая, как представляется она из России, притяжения которой ты преодолеть не решился, не посмел или не захотел? А тот, кто решился, посмел, захотел, твой двойник, — как видится ему его непрожитая жизнь в России, оставшейся под самолетным крылом огнями своих городов и огромными пустыми пространствами ночной земли? Часть первая КОЛЕСО ОБОЗРЕНИЯ I Телефонный звонок раздался в шестом часу утра. Мобильник завибрировал, заскребся в ящике тумбочки, как жук в спичечном коробке. Звонок по этому телефону означал ЧП. Герман мгновенно проснулся. Он выгреб мобильник из тумбочки, сунул ноги в тапки и вышел из спальни на балкон, на ходу надевая белый махровый халат. Ветер подхватил и парусом вздул легкую портьеру. Герман унял ее и осторожно, чтоб

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ей льстило внимание двух самых интересных ребят факультета. И, возможно, уже тогда она осознала себя как приз достойнейшему. Но кто этот достойнейший? Шурик Борщевский был ярче, житейски состоятельней, единственный сын в богатой, со связями, семье, с предопределенной карьерой по линии внешторга. Но слишком уж избалован вниманием. Жизненные перспективы Германа

Ермакова были неопределенными, но он привлекал своей серьезностью.

Уже по тому, что местом встречи стал парк Горького, Катя ожидала, вероятно, что и продолжение будет обычным: катание на колесе обозрения, шашлычная или кафе-мороженое с полусладким шампанским. Но она ошиблась. Герман сыграл на поле Борщевского: повел ее в бар Международного пресс-центра на Садовом кольце, где тусовалась золотая молодежь Москвы и куда Герман был вхож с подачи капитана Демина. Его расчет оправдался. С того момента, как швейцар почтительно поздоровался с Германом, все два часа, проведенные в шумном многолюдном пресс-баре, где на невысокой эстраде играл джаз-оркестр Кролла, а на пятачке перед эстрадой танцевали, Катя напряженно пыталась понять, почему Герман здесь свой, почему так свободно перебрасывается он английскими фразами с иностранными корреспондентами и журналистками в модных тогда маленьких вечерних платьях и что это за похожие на педиков юноши с больными глазами подкатываются к нему с просительным выражением на лицах и покорно отваливают, заметив его недовольство. Она спросила:

— Ты часто здесь бываешь?

— Иногда захожу, попрактиковаться в английском, — небрежно ответил Герман.

На Катю обращали внимание, приглашали танцевать. Она отказывалась. Герман понимал почему: стыдилась самопальной джинсовой юбчонки и простеньких туфель, уместных на студенческой дискотеке, но не в этом респектабельном баре. Позже, когда ехали на такси в Долгопрудный, где она жила с родителями, попросила с детской обидой:

— Ты в другой раз говори, куда мы пойдем. Чтобы я не чувствовала себя нищенкой.

На ее глазах блеснули слезы, и Герман вдруг ощутил такую пронзительную, такую щемящую нежность, какой никогда не испытывал ни к кому. И уже тогда, в такси, прижимая к щеке ее руку, он почему-то подумал, что эта девочка не должна бесследно исчезнуть из его жизни, как до этого появлялись и исчезали многие, а если это случится, ему придется жить с ощущением несвершенности,

сосущей пустоты в сердце.

Ему понравилась эта мысль, и он сам себе понравился — тем, что он, в свои восемнадцать лет считавший себя человеком бывалым, знающим что к чему и что почем, способен на такие тонкие и красивые чувства.