Я повиновался и приблизился к берегу, так что теперь вода доходила мне только до щиколоток, а Некромантка протянула руки к моему лицу. Ее ладони оказались удивительно холодными, и я постарался не думать о том, что касается моей кожи. Я заглянул в ее глаза, и мне почудилось, что она находится где-то далеко и говорит со мной из другого мира. Даже возникло ощущение, будто речь требует от нее усилий; Некромантка мыслила иначе иными образами... нет, я не стану в них вникать, мне все равно не понять.
На мгновение она закрыла глаза и сказала:
– Возвращайтесь в лагерь и ложитесь спать, путешественник по снам. Утром вы будете чувствовать себя лучше.
– Хорошо, - ответил я.
– Я буду считать, что наша встреча мне приснилась.
– Может быть, так и есть.
– Мы уже это обсуждали.
– Возвращайтесь в свою палатку, человек с Востока. Ложитесь спать. И пусть вам приснится сон о бородатой женщине.
– Простите? Ладно, не имеет значения. Не нужно объяснять. Я не хочу знать.
Теперь, когда я снова стал собой, ветер показался мне холодным, а мокрые ноги тут же озябли. И камни больно ранили босые ступни. Пришлось обходить множество дозоров - их оказалось гораздо больше, чем я предполагал.
– Она такая таинственная.
– Кто, босс?
– Надеюсь, - сказал я после короткой паузы, - что ты шутишь, Лойош.
– Хм-м-м.
– Я только что разговаривал с Некроманткой, Лойош. По-настоящему. Вслух. Ты действительно ее не видел?
– Босс,
я ее не видел и не слышал. Я даже не слышал, чтобы ты что-нибудь говорил. Ты приблизился к берегу и некоторое время стоял на месте, а потом мы пошли обратно.
– Замечательно, - вздохнул я.
– Просто замечательно. Я завербовался в армию, участвовал в сражениях, к которым не имею ни малейшего отношения, получил волшебный удар в спину, согласился выполнить безнадежное задание а потом, как будто мало всего остального, со мной случилось проклятое мистическое откровение. Ну просто чудесно!
– Однако тебе явно стало лучше, босс. Ты похож на самого себя.
– О, большое тебе спасибо, Лойош.
Я вернулся лагерь, забрался в палатку, лег на койку - я даже вспомнил, что мне следовало спать на животе, и только тогда понял, что охватившая меня на реке слабость если и не исчезла, то заметно уменьшилась. Я попытался понять, как такое возможно, но мгновенно уснул, а потом наступило утро, и меня разбудил барабан. С некоторым опозданием я сообразил, что, возможно, этот сигнал ко мне не относится. Когда я выбрался из палатки в одних штанах, то столкнулся с Расчей.
– С тобой все в порядке?
– спросила она. Несмотря на все, я умудрился дать внятный ответ:
– Ноги слегка дрожат, спина чешется, и мне бы не помешали сорок или пятьдесят часов сна, но в остальном я в порядке.
– Ты сможешь занять свое место в строю?
– Конечно.
–
Хорошо. У нас потери.






