Он все еще приплясывал, держась за сломанную руку, когда отравляющий дротик вонзился ему в шею. Удивленно взглянув, он попробовал что-то сказать и рухнул.
Я услышал суматоху сзади. Руки убрались с моих плеч, кто-то крикнул: «Стреляй в нее!» и выругался, получив дротик. Зашаркали ноги, засвистели дротиковые пистолеты, и было слышно, что кто-то упал, и еще один… В этот момент у моей ноги появилась Джой, вскарабкалась на колени и принялась за веревки. Она была, как всегда, жизнерадостно-кипучей.
— Черт побери, босс… ты попадаешь в самые изумительные ситуации! Я последовала за тобой сюда, позвонила Саше и болталась тут, пока она не прибыла. Прости, что так задержались. Ты в порядке?
Последняя из веревок упала. Я встал. Запястья болели. Я растер их, чтобы восстановить кровообращение.
— В порядке. Благодаря тебе.
Джой счастливо захихикала, забралась на мое плечо и ухватилась за ухо. Я повернулся и увидел три тела, лежащие на полу, сжавшегося в углу зомби и Сашу, шарящую в чьем-то бумажнике.
— Какого черта ты делаешь?
Она даже не взглянула в мою сторону.
— Заимствую деньги, чтобы мы могли отсюда убраться.
Я покачал головой.
— Фарс окончен, Саша. Курт мне все рассказал. Как твоя мать использовала меня, как ты лгала, все.
Саша подняла голову. Ее лицо выражало то ли беспокойство, то ли облегчение, я не разобрал. Или это была очередная часть представления, к которому ее готовили? Черт его знает.
— Прости, Макс, я действительно лгала. Я хотела рассказать, но поклялась, что не сделаю этого.
Я подыскивал слова, чтобы сказать ей, как мне больно, как я ее ненавижу, но так и не нашел. И молча пошел к выходу, вышел из комнаты, услышал, как дверь захлопнулась за мной.
Я шел долго. Через жилые районы, хорошие и похуже, мимо усиленно охраняемых научных секций, наружу, в атриум размером с кафедральный собор. Он был одной из тех вещей, за которые корпы ненавидят платить, но платят, потому что психиатры утверждают,
что без них рабочие сойдут с ума.
Между ухоженными клумбами и островками травы вились посыпанные гравием дорожки. Гравий был выкрашен в белый цвет, но большая часть краски уже облезла. По краям парка росли генетически сконструированные деревья, загораживая серую скалу.
Мне пришло в голову, что растения дают еще и дополнительный кислород, и я спросил себя, откуда появилась эта мысль? Как я это узнал? Действительно ли я такой тупой, как сказал Курт? Какая часть меня — я, а какая — не я? Голова заболела, и мысли сбились.
Мимо меня прогуливались люди, толпились под деревьями, как будто заимствуя у них силы или пытаясь укрыться от дюрапластового неба.
Парочка зебов-женщин окинула меня взглядом и поместила в тут же придуманную категорию «хромоголовый чудак с роботом на плече».






