Настолько переполнена, что показалось: сейчас взорвется. Я закричал…
…и с криком проснулся, и обнаружил себя сидящим в кровати на мокрых от пота простынях.
Это был ужасный сон, ставший еще ужаснее от сознания, что что-то в этом роде действительно произошло и навсегда оставило меня калекой. Я боялся снова заснуть и провел остаток ночи, уставясь на рубиновый огонек — детектор дыма. Он мигал над головой с машинным терпением.
Первый день моих отношений с Линдой Гибсон обошелся без серьезных разговоров. Но к середине следующего дня я захотел знать о ней больше. Перкинс уже утвердил
наши костюмы, до бала оставалось несколько часов, и Линда согласилась выпить со мной.
Мы сидели в Зале Созвездий — прозрачном дюрапластовом пузыре, соединяющемся с корпусом корабля переходом, похожим на трубу. В полупустом зале звенели бокалы, жужжал разговор. Линда была прекрасна. Звезды украшали ее волосы, в ушах мерцали бриллианты, и от ее духов у меня кружилась голова. Я поднял бокал.
— За нас.
Линда улыбнулась.
— За нас.
Мы отпили по глотку и поставили бокалы на стол.
— Расскажи мне о Линде Гибсон. Откуда она и куда идет. Ну, не считая Европы.
Линда засмеялась.
— Что рассказывать? Папа с мамой были высокооплачиваемыми нештатными, из тех, кто получает много работы, но не желает идти на жертвы, требуемые от пожизненных.
— Были?
Глаза Линды затуманились.
— Они погибли, когда установка ядерного синтеза «Мандо Тек» взорвалась и уничтожила Каракас.
— Прости.
Она пожала плечами.
— Такова жизнь, ничего не поделаешь.
Я кивнул.
— А потом?
Линда чуть помолчала. Казалось, она смотрит сквозь меня в прошлое.
— Я
училась в колледже. Денег немного было, хватило, чтобы окончить его, и я окончила. Тут началась война, и меня призвала «Дженерал Электрик». Служила я довольно хорошо и кончила капитаном.
Я почтительно кивнул.
— У «ДЭ» есть крутые отряды… В каком подразделении ты была?
Линда улыбнулась.
— Материально-технического обеспечения… Я провела всю войну за компьютером, перемещая припасы из одного места в другое. А ты? Где ты провел войну?
Я схватился за бокал, чтобы оттянуть время. Вино холодило горло. Насколько честным я должен быть? Думаю, наполовину — самое то.
— Я был в Морской пехоте «Мишимуто», как мне сказали. После ранения в голову я потерял память.
Линда улыбнулась и указала бокалом.
— Вот, значит, чем объясняется твоя необычная прическа.
— Точно.
Линда наклонилась вперед. Ее груди образовали восхитительное ущелье. Ее ладонь коснулась моей головы. Я представил, что чувствую ее там, чувствую ее тепло через одну восьмую дюйма полированной стали. Она принимала то, что отталкивало от меня всех других, — ничто не могло значить больше для меня. И мне было жаль, когда рука отдернулась. Линда кивнула, как будто удовлетворенная.






