— Сейчас тебе легко говорить, а что ты скажешь, когда я растолстею, как откормленная к Рождеству гусыня?
Джад улыбнулся.
— То же самое скажу. Ведь у тебя под сердцем растет мой сын.
— Значит, ты думаешь, что будет мальчик? Джад кивнул. Диана возвела глаза к небу.
— Не знаю, что возмущает меня больше: твоя уверенность, что это будет непременно мальчик, или твое чудовищное самомнение!
— Но иначе быть не может. У Макбрайдов всегда было в семье больше сыновей, а дочерей мало. Моя сестра была первой девочкой за три поколения.
Новая мысль внезапно пришла Диане:
— Кстати о Макбрайдах. Какую фамилию я буду носить, когда мы поженимся, Макбрайд или Девлин?
— Хотя мой отец женился на моей матери и признал меня своим сыном, моя настоящая фамилия Девлин. — Он сдвинул брови. — Ты не раздумаешь выходить за бастарда?
Диана поцеловала его в щеку.
— Ни за что. А поскольку власти разыскивают Джада Макбрайда, стать миссис Девлин просто выход из положения. И вообще как ты мог подумать, что такие вещи имеют для меня какое-то значение?
— Самые самоуверенные мужчины могут быть в чем-то не уверены. Ведь это просто чудо, что такая знатная леди, как ты, полюбила такого, как я. — Джад снова сжал ее в объятьях. — Если бы я потерял тебя, Ана, не знаю, что бы я стал делать.
Отчаяние,
прозвучавшее в его голосе, взволновало ее до слез.
— Ты никогда меня не потеряешь, — заверила она. — Через несколько часов мы поженимся и вместе проведем всю оставшуюся жизнь.
— Я знаю, Ана, но мне всегда приходилось дорого платить судьбе за все. Я столького в жизни лишился, что ты не должна осуждать меня за мои опасения потерять тебя. Я не усну, пока мы не повенчаемся.
— Это значит, что тебе следует спать со мной. У тебя станет легче на душе, и мы оба отдохнем.
Она увлекла его к постели. Джад рассмеялся, но в смехе его звучало беспокойство.
— В твоей постели спать я уже никак не смогу, даже с моим раненым плечом.
— Ну конечно, — кокетливо прощебетала она, заставляя его опуститься на кровать. — На это я и рассчитываю.
Присев рядом с ним, она начала расстегивать на нем рубашку.
— Так что если вы передумали, мистер Девлин, так и скажите. Потому что, когда я вас раздену, вам уже никуда не деться.
— Но твои родители? Что они скажут, если обнаружат меня здесь?
Диана осторожно стянула с него рубашку и бросила ее в ноги кровати.
— Ты же слышал и видел мою маму? Я унаследовала от родителей свою пылкую натуру. Они едва ли вправе
осуждать меня за желание быть с моим любимым.
— Это правда, но у твоего отца нашлись бы возражения…
Диана сбросила рубашку и стояла перед ним обнаженная.
— Милосердное небо, но ты воплощенное искушение! Ты отдаешь себе отчет в том, что ты со мной делаешь?
— О да. Полностью, и это меня приводит в восторг.






