Это самое меньшее, чем он мог бы ей помочь.
В гостиную вернулась Виктория.
— На кухне все улажено. Ужин подадут через несколько минут. А где же Ана?
— Я здесь, тетя Виктория. Простите меня за опоздание.
Какие бы мрачные предположения ни строил Джад о племяннице хозяина, все они рассеялись как дым, как только девушка появилась на пороге. «Серая мышка» была вовсе не серая и отнюдь не мышка. Это была высокая стройная красавица с длинными каштановыми волосами и уверенной походкой. Ее платье было не столь нарядным, как платья ее тетки и кузины, но это нисколько не уменьшало ее прелести. Когда Джастин подвел Диану к нему, Джад увидел, что ее прекрасные зеленые глаза излучают ум и уверенность в себе.
— Позволь, моя милая,
представить тебе управляющего нашей конюшней Джада Девлина. Я о нем тебе рассказывал.
— Здравствуйте, мистер Девлин. Для меня такая честь с вами познакомиться! Я так этого ждала.
Джад улыбнулся, пожимая протянутую руку. Несмотря на ее уверенный вид, он ощутил в этой руке легкую дрожь. Ее тщательно скрываемое волнение показалось ему очень трогательным.
— Честь оказываете мне вы, мисс Прескотт.
Бросив быстрый взгляд на дядю, Диана улыбнулась. Ямочки заиграли у нее на щеках.
— Зовите меня Ана. Меня здесь все так зовут, мистер Девлин.
Джад поцеловал ей руку.
— С удовольствием, Ана. А меня зовут Джад. Прошу вас обращаться ко мне так… часто.
Она кивнула и с легкой краской на лице высвободила свою руку.
— Конечно, Джад. Можете на это рассчитывать.
4.
Следующие три недели Диана и Джад работали вместе без всяких происшествий. Между ними развивалась и росла дружба, подогреваемая взаимным уважением и искренним интересом. Хотя их влекло друг к другу, у каждого были основания скрывать свои чувства. Все изменило их первое столкновение из-за костюма Дианы.
— Ана, неужели на вас бриджи? Держу пари, Джастин и леди Виктория не видели вас в такой одежде.
Рассерженная этим замечанием, Диана бросила на него гневный взгляд.
— Мои дядя и тетка не предписывают мне, во что одеваться, и не вам мне указывать, сэр.
— Но бриджи носят только мужчины, — возразил он.
— Если хотите знать, моя мать их всю жизнь носит, и еще никто ее за мужчину не принимал.
Джада покоробило от этих слов. Даже при самом богатом воображении Ану тоже нельзя было принять за мужчину. Округлости ее фигуры, под платьем едва заметные, были выставлены
напоказ для общего обозрения. А это общество включало грумов, лакеев, кузнецов и конюхов. Любой мужчина, у которого глаза на месте, мог насладиться этим зрелищем. Это обстоятельство раздражало его сильнее, чем он готов был признаться самому себе.
«Черт, — выругался он про себя. — Я веду себя как ревнивый любовник. Хоть она и американка, но она не про таких, как я, да еще с моим прошлым.






