я обещаю, мама, .. я обещаю, мама…
Удар грома потряс дом до основания. В море усиливался шторм, и волны обрушивались на берег, вздымаясь все выше и выше, едва не заливая цоколь дома. Сазерленд откинул одеяло, встал с кровати и прошелся по комнате, шатаясь как пьяный. Молния! Гром! Яростные воды, вздымающиеся все выше и выше!
Господи… Господи… Господи…
— Генерал Сазерленд! Генерал Сазерленд! Проснитесь, сэр!
Сазерленд открыл глаза, с безумным выражением оглянулся и увидел слугу-грека. Генерал был весь в поту, сердце болезненно ухало. Слуга принес ему коньяк.
Он посмотрел на море. Никакого шторма. Ночь тихая, море гладкое, как зеркало.
— Все в порядке, — сказал он. — Все в порядке.
— Вы уверены, сэр?
— Да.
Дверь закрылась.
Брюс Сазерленд тяжело опустился в кресло и, спрятав лицо в ладони, зарыдал, причитая: «Мама, ты там, на небесах… моя мама…»
ГЛАВА 8
Бригадный генерал Сазерленд наконец уснул, но спал беспокойным сном мученика.
Киприот
Мандрия тоже ворочался во сне.
Марк Паркер спал мирным сном человека, выполнившего свой долг.
Китти Фремонт виделись мирные и спокойные сны, какие не посещали ее уже долгие годы.
Давид Бен Ами уснул лишь после того, как выучил наизусть письмо Иорданы.
Ари Бен Канаан не спал. Придет время, когда и он сможет себе позволить такую роскошь, но пока до этого еще далеко. Так много дел, так мало времени. Всю ночь он проторчал над картами и документами, усваивая каждую мелочь о Кипре, о действиях англичан, о положении евреев. Он продирался сквозь груды сведений то с сигаретой, то с чашкой кофе в руке, сильный, уверенный в себе человек.
Англичане утверждали, что палестинские евреи чертовски умны. Но сила евреев была еще и в другом: любой соплеменник в любой стране мира мог стать источником информации для агентов Моссада Алия Бет, оказать им помощь и поддержку.
На рассвете Ари разбудил Давида. Быстро позавтракав, они отправились на такси, предоставленном Мандрией, в караолосские лагеря.
Лагеря тянулись на много миль вдоль залива на полпути между Фамагустой и развалинами Саламиды. Мусорные свалки служили единственным местом связи между киприотами и беженцами. Англичане охраняли их спустя рукава, так как мусорщиками обычно назначали людей, которым охрана доверяла. Эти свалки стали центрами оживленной торговли, кожаные кошельки и прочая мелочь, производимая в лагере, обменивались здесь на хлеб и одежду. Давид повел Ари к одной из свалок, где утренняя торговля между киприотами и евреями была в полном разгаре. Отсюда они пробрались в первую зону.
Ари смотрел на колючую проволоку, тянувшуюся миля за милей. Был уже ноябрь, но стояла нестерпимая жара, столбом поднималась удушающая пыль. На поросшем акациями пустыре вдоль берега залива были разбиты рваные палатки.






