Сазерленд вспомнил о матери, которую так любил.
Они свернули с шоссе на боковую дорогу в мошав Яд-Эль. Из дома выбежала Сара, бросилась им навстречу. Начались объятия, поздравления с праздником.
— Мы что же, первые?
— Дов уже здесь. Входите же скорей, входите!
Дов встретил их у дверей. Он пожал руку Сазерленду и нежно обнял Китти. Она отступила на шаг:
— Дай-ка я на тебя хорошенько посмотрю, майор Дов Ландау! Ты с каждым днем хорошеешь.
Дов покраснел. Сазерленд не без
зависти разглядывал розы Сары.
— А где же остальные? — спросила Китти.
— Иордана вчера вечером поехала в Хайфу. Сказала, что вернется вовремя.
— Я получил письмо от Карен. Она должна была выехать из Нахал-Мидбара еще вчера, — сказал Дов. — Может быть, она остановилась на ночь в Хайфе? Или голосует где-нибудь на шоссе около Сафеда?
— Ничего, — сказал Сазерленд, — доберется.
Китти огорчилась, что Карен еще нет, но не подала виду. Доехать до Яд-Эля было трудно, особенно по праздникам.
— Давайте я вам помогу, — предложила она Саре.
— Сидите и чувствуйте себя как дома. Кстати, вам уже раз десять звонили в контору мошава. Дети во всей долине знают, что вы приедете. Они просили передать, что зайдут перед седером, — сказала Сара и ушла на кухню.
Китти повернулась к Дову:
— Я слышала о твоих успехах.
Дов пожал плечами.
— Не скромничай. Я знаю, вы проектируете какое-то водное сооружение у Иордана.
— Да, если бы сирийцы не мешали. Странно все получается. Сирия и Иордания выиграют от этого во много раз больше, чем мы. Но как только речь заходит о том, что Израиль получит лишнюю каплю воды,
они встают на дыбы.
— А что вы там делаете? — спросил Сазерленд.
— Мы хотим изменить русло Иордана на протяжении нескольких километров. Арабы говорят — это задумано из военных соображений, хотя мы предложили им прислать своих наблюдателей. Ну ничего, как-нибудь образуется.
Дов глубоко вздохнул, и Сазерленд понял, что ему не терпится остаться с Китти наедине. Он отошел в дальний угол комнаты и принялся изучать корешки книг на полках.
— Китти, — начал Дов, — мне хочется поговорить с вами о Карен до того, как она приедет.
— Давай поговорим.
— Она очень упряма.
— Знаю. Мы с ней долго беседовали в Нахал-Мидбаре.
— Она вам рассказала, что мне предложили ехать в Америку учиться?
— Нет, но я знаю. Я так долго в Израиле, что у меня появилась собственная разведывательная сеть.
— Я
не знаю, что делать. Она, видите ли, патриот своего кибуца. Боюсь, Карен не согласится ехать со мной. А я просто не могу расстаться с ней на два года.
— Я с ней поговорю, — улыбнулась Китти. — Со мной ей не сладить. Вот увидишь, Дов, все будет хорошо.
Дверь распахнулась, и Иордана с развевающимися золотыми волосами широко развела руки.
— Шалом всей компании!
Китти обняла ее.
— Има! — закричала Иордана.






