Удар раздробил преследователю переносицу, но он продолжал наступать, словно боль ничего для него не значила; кровь струилась из раны, усугубляя нелепость его наружности. Бишоп пригнулся и отбросил его к лестнице сильным толчком в грудь. Увидев на площадке единственный предмет, который можно было использовать как оружие, Бишоп отбросил ставший бесполезным пистолет и поднял тяжелую деревянную перекладину, покоившуюся на перилах балкона. Недочеловек еще копошился на верхней ступеньке, когда Бишоп запустил в него перекладиной. Тот кубарем полетел прямо на своих собратьев, уже почти добравшихся до лесенки, и все трое покатились вниз. Их истощенные тела скользили по бетонным ступеням, а следом неслась тяжелая доска. Они остановились только у поворота лестницы, где стояла высокая женщина и внимательно смотрела наверх.
Увидев ее в полумраке, Бишоп задрожал от ненависти. Ему снова захотелось броситься вниз и убить ее — не в наказание за то, чем она стала, а за то, чем она была всегда; вместо этого он обхватил Кьюлека и начал карабкаться вместе с ним по лесенке. И в тот миг, когда он подумал, что последние силы на исходе, сверху на помощь протянулись руки, и его ноша стала заметно легче. Хватаясь за его одежду, подтягивая под мышки, Джессика и Эдит вместе потащили слепца наверх. Бишоп сделал последнее усилие и подтолкнул Кьюлека снизу; женщины получили возможность ухватиться за старика покрепче и протащили верхнюю часть его тела через отверстие. Но Бишоп недолго испытывал чувство облегчения, потому что другие — враждебные — руки уже схватили его за ноги и тащили в обратном направлении. Ступни соскочили с перекладины, и он упал прямо на столпившихся у лесенки людей. Пытаясь расчистить пространство вокруг себя, он замолотил руками и ногами, разбрасывая копошащиеся
вокруг него фигуры. Он слышал, как закричала Джессика, и это почему-то привело его в еще большее отчаяние.
Бишоп почувствовал, что его приподнимают, и понял, что они собираются сделать; перила балкона стремительно приближались, и перед его глазами разверзлась пугающая чернота лестничного колодца.
Глава 30
Тело Бишопа выскользнуло из их рук, коснулось перил и начало с них сползать; уходящие вниз этажи походили на водоворот, темная сердцевина которого жаждала его засосать. Он закричал, но инстинкт самосохранения взял верх над парализованным страхом сознанием. Как только его отпустили, он схватился за перила, промелькнувшие в нескольких дюймах от его лица, и повис в пустоте. Задохнувшись от боли в вывихнутом плече, он чуть не разжал пальцы, но все же удержался и одним движением повернулся лицом к перилам. Одну ногу ему удалось закинуть на нижнюю балку лестничной площадки, и это дало ему несколько секунд на то, чтобы собраться с силами.






