Она взяла его пальто и повесила в шкафу под лестницей.
— Когда ты рядом, я не боюсь. Это начинается, только когда я одна. Наша улица стала немного пугающей.
Харри
рассмеялся:
— Старина Джефф тоже только об этом и говорит. Интересуется, кого прикончат в следующий раз.
— Это не смешно, Харри. Я не очень хорошо знала остальных, но миссис Роуландс была очень милой, когда мы с ней разговаривали.
Харри пнул ногой свой портфель и направился к кухне.
— Да, ну и способ... Перерезать горло машинкой для подстригания изгороди. Он-то уж точно помешался, этот тип.
Джилл включила электрочайник.
— Мне он очень не нравился. Но я бы не сказала, что ей тоже, судя по тому, как она о нем отзывалась. Она говорила, что он ненавидит ее собаку.
— Я тоже недолюбливаю пуделей.
— Да, но сделать такое с бедным животным...
— Забудь об этом, милая. С этим покончено.
— То же самое ты говорил на прошлой неделе.
Он покачал головой:
— Знаю, но кто бы мог подумать, что после такого произойдет еще что-нибудь? Это ни в какие
ворота не лезет. И все-таки я уверен, что этот случай был последним. Давай выпьем чаю, а?
Она отвернулась и подошла к кухонному шкафчику, стараясь убедить себя, что тоже в этом уверена.
В доме номер 27 пожилой мужчина лежал в постели и дрожащим голосом разговаривал со своей сиделкой:
— Они еще здесь, Джули?
Сиделка опустила занавески и повернулась к старику:
— Да, Бенджамин, они только что прошли мимо.
— За все годы, что я здесь прожил, у нас никогда не патрулировали полицейские.
Она подошла к кровати, заслонив стоявшую у изголовья настольную лампу, и ее гигантская тень упала в угол комнаты, образовав там непроницаемую черную пустоту.
— Хотите молока? — тихо спросила она.
Его сморщенное старческое лицо при слабом свете лампы было желтым, как пергамент. Он улыбнулся:
— Да, пожалуй, только немного. Ты посидишь со мной, Джули, правда?
Она наклонилась над стариком, от чего закрытое крахмальное платье, которое она носила вместо формы, затрещало на ее пышной груди, и поправила простыни.
— Да, конечно посижу. Я же
обещала, не так ли?
— Да, ты обещала.
Он потянулся к ее пухлой, но крепкой руке.
— Ты так добра ко мне, Джули.
Похлопав его по руке, она накрыла ее одеялом и еще раз расправила простыни вокруг его тщедушного старого тела.
— Ты посидишь со мной, правда? — переспросил он.
— Я уже сказала, что посижу, — терпеливо ответила сиделка.
Он заерзал в постели, устраиваясь поудобней.
— Кажется, я не прочь выпить горячего молока, — вздохнул он.
Она поднялась с кровати. Пушок над ее верхней губой блестел от мельчайших бусинок пота. Она прошла через комнату и бесшумно прикрыла за собой дверь.
В доме номер 33 Фелисити Кимбл гневно взирала на своего отца.






