— Сердце Уинн на мгновение упало, но потом она собрала всю свою волю и попыталась рассмеяться.
— Если завтра на самом деле полнолуние, тогда я действительно потеряла счет дням.
— Зато я нет, — резко ответила Кейтлин. — Я
мечтаю о том дне, когда выйду замуж за кузена Риза и уеду из Гарнока в собственный дом.
Это время тянется для меня так долго.
— И для меня, — откликнулась Дилис.
Уинн с грустью покачала головой. Для нее самое тяжелое — покинуть Гарнок, а сестры готовы были расстаться с родным домом как можно быстрее.
— Не думай о них плохо, мое дитя, — тихо сказала бабушка, когда Кейтлин и Дилис вернулись к своим делам. — Ты старше и, естественно, любишь Гарнок больше, чем они. Они знают, что не унаследуют эти земли. Поэтому их ничего с ними не связывает. Они озабочены тем, чтобы получить место, которое можно было бы назвать собственным.
— Но ведь я тоже не получу в наследство Гарнок, — заметила Уинн, — однако я люблю его.
— С благословения Бога, дитя, ты не унаследуешь его, но всегда есть шанс, что Дьюи не достигнет зрелости или у него не будет наследников. Если такое случится,
тогда ты будешь хозяйкой Гарнока. Вероятность того, что и ты, и Дьюи умрете, невелика. Твоя сестра не глупа.
Возможно сварлива, но не глупа.
— Кстати, где мой бездельник братец? Я что-то его не вижу после возвращения из леса. Куда он, бабушка, запропастился?
— Он сказал, что пойдет днем ловить птиц, — ответила Энид.
— Эйнион пошел с ним?
— Нет. В этом не было необходимости. Дьюи оскорбился бы, если бы ему дали провожатого. Ты чересчур оберегаешь его, Уинн. Он мальчик и лорд Гарнока, и к нему надо соответственно относиться. Кроме того, Эйнион обучал Map верховой езде. У нее был бы разрыв сердца, если б урок не состоялся. Она так любит своего толстенького пони. — Энид улыбнулась. Малышка была ее любимицей.
Уинн глянула в окно и нахмурилась. Небо покрылось тучами, хотя она и не видела заката солнца, становилось темно, как ночью.
— Эйнион, — позвала она великана, когда тот вошел в зал. — Ты видел брата?
— Нет, госпожа, с тех пор как он ушел, но я пойду на двор и спрошу у людей. Он, может быть, в конюшне. — Эйнион удалился.
— Бабушка,
я понимаю, что с моей стороны глупо, и в душе осознаю, что чрезмерно опекаю Дьюи, но на мне лежит ответственность за него!
Если с ним что случится до его совершеннолетия, я буду винить себя за то, что не оправдала ожиданий родителей и не выполнила своего долга перед Гарноком. Мне претит сама мысль, что я могу извлечь для себя выгоду за счет брата. Ты можешь это понять? — Обычно спокойные черты лица Уинн были искажены страданием.
— Я понимаю, дитя мое, — успокоила ее бабушка, но сердце ее переполнял гнев за жестокую судьбу, которая возложила на это юное создание столь огромную ответственность.






