— Раундтоп! Одинокий Волк!
Они стояли, наклонившись над раскрытой орудийной панелью «Рапиры», их лица были перепачканы смазкой. Подойдя к Ясону, они пожали ему руку.
— Как дела в верхах, сэр? — спросил Раундтоп.
— Я
остаюсь на «Тараве». Мне обещали, что никаких разговоров об ее списании больше не будет. Ее отремонтируют как следует, начинят новым оборудованием и вернут в строй.
— Отлично, сэр. Рад за нашу старушку.
— Чемберлен, я хочу, чтобы ты возглавил эскадрилью «Ферретов».
Чемберлен расплылся в улыбке:
— Благодарю вас, сэр.
— Кевин, у меня к тебе есть разговор. Бок о бок они пошли по палубе.
— Пока я ждал встречи со стариком, ко мне подошел один из его штабных офицеров. У адмирала есть для тебя предложение, я обещал передать тебе его.
— Что это, сэр?
— Бэнбридж хочет, чтобы ты стал у него адъютантом. Это очень завидная должность, Кевин. Если ты будешь служить у Бэнбриджа и делать свое дело хорошо, ты далеко пойдешь. И то, что ты был боевым офицером и заработал серебряную звезду на свои золотые «крылышки», а я тебя к ней представил, тоже будет нелишне. В штабах не так уж часто оказываются люди с таким
послужным списком, поэтому их там особенно ценят. Ты быстро продвинешься, я не сомневаюсь, Кевин. Черт, может, лет через пять ты даже станешь моим начальником.
— Спасибо, сэр, — хмуро ответил Кевин.
— Ты что, недоволен?
— Честно, сэр?
— Конечно. Ну, смелее!
— Пошли они знаете куда со своим предложением! Такая работа не по мне. Я лучше останусь тут с вами и остальными ребятами и буду летать.
Ясон усмехнулся:
— В таком случае, как ты отнесешься к тому, чтобы возглавить эскадрилью?
— Здесь, сэр?
— Конечно, здесь. Я отдал бы тебе «Рапиры».
— Здорово, сэр! Вот это мне нравится. Ясон с улыбкой похлопал его по плечу:
— Ладно, у нас еще будет время обсудить все это.
Кевин расплылся
в улыбке и помчался обратно к Чемберлену. Он что-то сказал ему, и они рассмеялись, хлопая друг друга по спинам.
Ясон пошел к себе. Проходя коридором, ведущим на корму, он ненадолго задержался у доски почета.
Двести восемьдесят три имени было на ней. Многих из них он даже не успел узнать, лица и имена лишь смутно помнил, но зато все, что тогда происходило, он видел будто воочию. Он не помнил, как звали молодую симпатичную женщину-связистку и другую, повариху, которые вытаскивали раненых из дымящегося отсека и погибли, оказавшись в
результате очередного выстрела выброшенными в вакуум; не помнил он имени и того мужчины из палубной обслуги, который, бросившись в ревущее пламя, закрыл своим телом поврежденный осколками трубопровод с горючим и сгорел заживо, спасая корабль.






