ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Оракул, Автор - Фишер Кэтрин, Серия - Оракул [1], , Жанр - Фэнтези, Фантастика. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Оракул Фишер Кэтрин Оракул, Автор - Фишер Кэтрин, Серия - Оракул [1], , Жанр - Фэнтези, Фантастика. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Первый Дом. Обитель Божественного Жала Даже боги видят сны. Мне снится вода. Я чувствую, как она падает, слышу тихий стук больших горячих капель по безжизненной почве, вижу ямки, которые они оставляют в песке. Иссушенная земля жадно пьет воду. Если я — бог, то мои сны должны сбываться. Но вода — она иная, она обладает собственной волей, и над нею я не властен. Мне кажется, на моем теле есть морщины, выжженные пятна, гнойники, пылающие, как вулканы. Или как язвы. Или как пустыня. Я — загадка для самого себя. Один я или нас двое? Кто я — свет или тень? Туннель ведет в мир, я торопливо карабкаюсь вперед и попадаю туда, где живете вы. Главная проблема всего божественного — в том, что люди ожидают от вас чего-то огромного и могучего. Ожидают мгновенного результата... Она разговаривает с Архоном Процессия прошла уже полпути вниз, и только тогда Мирани перестала дрожать и смогла идти достаточно твердым шагом. Маска была велика, прорези для глаз расставлены слишком широко, и сквозь них она почти ничего не видела. А в удушливом зное, когда над дорогой клубится едкая пыль, жужжат мухи, мерцают на горизонте миражи, глаза и вовсе отказывались служить. Мирани смахнула с лица выбившуюся

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На Город обрушился яростный ливень, он хлестал по обнаженным рукам и плечам, и люди на площади словно

ожили; они бегали с радостными криками, танцевали, плакали, целыми семьями высыпали из окрестных домов, а дождь шелестел, заглушая все прочие звуки, окутывая весь мир живительной пеленой брызг.

Мирани откинула назад мокрые волосы, вода стекала по ушам и шее. Послышался чей-то крик:

— Опусти чашу, Мирани. — Это был Сетис, струйки дождя сбегали по его лицу.

Она послушалась, и он радостно обнял девушку.

— Готово! Получилось! У нас получилось! У тебя получилось!

Пошатываясь, поднялся с колен насквозь промокший Аргелин. Она прошептала: «Да», — но в первый миг душу ее наполнял лишь чудовищный страх, затем нахлынула усталость, внезапно закружилась голова. Ей было холодно, мокро и весело, она падала с ног от изнеможения. Ликующие люди выносили

из домов чаши, сосуды, подставляли их под отвесно падающие струи, радуясь дождю. А ливень хлестал по мостовой, кружился водоворотами около зиккурата, заливал ступени могучей пирамиды...

А вдалеке, в дверях Девятого Дома, стоял, скрестив руки, Шакал.

Мирани сказала:

— Мы завели слишком много врагов. Аргелин не допустит, чтобы Шакал остался в живых. И нам не даст покоя.

— Аргелину некуда деваться! — голос Сетис был чист и силен. С его подбородка капала вода. Он взял ее за руку. — Ты станешь Гласительницей, и все пойдет как надо. Поверь, Мирани, все наладится! Теперь он ничего не сможет сделать: народ, солдаты — все видели чудо!

Снова зарокотал гром. Орфет обнял Архона, и на мокрые камни площади, звякнув, упал скорпион. Музыкант нагнулся и поднял его — скорпион был рубиновый.

— Диву даюсь, как ты это сделал, дружок, — рассмеялся великан, с наслаждением протягивая ладони под

дождь. — Но теперь все переменится!

— Конечно, переменится! — В голове Аргелина звучало ледяное спокойствие. Он обернулся, взял что-то у сотника и подошел к Алексосу, не обращая внимания на грозную фигуру музыканта.

Он повысил голос, чтобы перекричать шум ливня, и весь народ услышал его слова.

— Это принадлежит тебе, Архон. И теперь ты должен ее носить. Потому что, если ты Архон, то обязан принимать все, что с этим связано. С этого дня ты будешь жить вдали от людей, ни с кем не разговаривая. Если Бог призовет тебя, ты пойдешь к нему. Если люди тебя попросят, ты умрешь ради них.

Неторопливо и почтительно он надел на мальчика тяжелую маску и отступил на шаг. Потом заговорил снова, и на этот раз голос его был полон яда.

— И с этого дня, господин, люди никогда больше не увидят твоего лица!

И Алексоса накрыла божья красота, золотая и спокойная. Лишь темные глаза под прорезями маски оставались живыми.

И в тишине слышалось его дыхание.