А может, просто хорошо знаю, с чем имею дело. Как бы то ни было, создавать подобную империю самостоятельно мне не пришло бы в голову.
– Но я только недавно видел сообщение о том, что вы купили новое предприятие.
– Это другое дело. Система, которая не развивается, – гибнет. Раз уж начал игру, будь любезен соблюдать ее правила. Но, ей-богу, когда я покидал дом досточтимого Ма, у меня были совсем иные планы.
– А чего вы хотели?
– Того, что, увы, не сбылось. А вот зачем Гоюн добровольно взвалил на себя огромную ответственность, если он мастер?
– Он из бедной семьи. Возможно, богатство и влияние тешат его самолюбие.
– Тогда я начинаю сомневаться, что он мастер.
Хо на минуту задумался.
– Нет, Гоюн мастер, – произнес он наконец. Автомобиль мягко притормозил у ресторана.
– Опять пикет, – фыркнул я, разглядывая молодых людей неряшливого вида с плакатами на тротуаре.
– Чего они хотят? – спросил Хо.
– Чтобы у всех
всего было поровну, – ответил я. – Чтобы все одинаково жили.
– Но это же невозможно! – искренне удивился Хо.
– Я тоже так думаю, – усмехнулся я.
– Может, заедем с черного хода, ваша светлость? – спросил водитель.
– С какой стати князь Юсупов будет входить в собственный ресторан с черного хода? – отмахнулся я.
– Как скажете, ваша светлость.
Я сам открыл дверцу и вышел на тротуар. За мной последовал Хо.
– Смотрите, это же сам Юсупов! – пикетчики обступили нас. – Эй, князь, вы не находите аморальным, что обед в вашем ресторане стоит больше, чем месячная стипендия петербургского студента?
Я даже не смог разобрать, кто задал мне вопрос, юноша или девушка. Все они выглядели на одно лицо: молодые, длинноволосые, крикливые, в неопрятной джинсовой одежде. Сплошной унисекс и в тряпках, и в манерах. Никто из них не выдерживал моего прямого взгляда, но стоило мне отвернуться от какой-нибудь группы, в ней сразу поднимался безумный гвалт.
– Не нахожу, – холодно ответил я. – Высокое качество должно быть оплачено соответствующим образом.
– Князь, это социальная несправедливость – предлагать товар, недоступный большинству людей! – выкрикнул другой пикетчик. – Вы думали о простых людях, когда открывали этот ресторан?
– Думал. В этом ресторане работает много простых людей: официанты, повара, посудомойки, швейцары. Если я снижу класс заведения, многие из них потеряют работу, а остальным урежут зарплату. Вы
этого хотите?
– С вашими капиталами вы могли бы обеспечить им достойные доходы.
– Милостивые государи, каждый работоспособный человек должен обеспечивать себя сам. Я создаю лишь рабочие места. Я действительно даю деньги на благотворительность: финансирую несколько вузов и школ и выплачиваю персональные стипендии наиболее одаренным студентам.






