– Как
ты себя чувствуешь? Он не ответил.
– Я думаю, ты немного испугался, – продолжала Холли мягко и доброжелательно. – Такое случается. Больница может напугать. Меня зовут Холли. А как зовут тебя? Если не хочешь, можешь не говорить. Нам некуда спешить.
Пальцы мальчика нервно теребили край простыни.
– Я доктор.
На мгновение его зеленые глаза встретились с ее.
– Не такой, который делает уколы, – быстро добавила она. – Я больше разговариваю. А также слушаю, если ты захочешь поговорить со мной.
Мальчик отвернулся и уставился в окно на темные деревья. Холли не могла понять выражение его лица,
Холли ждала, наблюдая за ним. Но ничего не менялось.
– Что-то с тобой произошло, – сказала она больше самой себе, чем мальчику. – О чем ты сейчас думаешь?
Больница округа Ла Рейн больше походила на дорогой горный курорт, чем на лечебное заведение. Она была расположена в живописном уголке леса на склоне горы над городом Пиньон. За ней виднелись Техасские горы. Удобства, великолепное оборудование, вежливость налогоплательщиков Калифорнии. Чего нельзя было сказать о персонале.
Выпускники медицинской школы, представители низших кланов, находили здесь свой дом. Врачи с сомнительным прошлым, медсестры с сомнительной репутацией – таков был ее персонал.
Здесь всегда было больше кроватей, чем пациентов. Администрация жила в страхе ожидания, что во время очередной бюджетной баталии в Сакраменто кто-нибудь предложит послать больницу ко всем чертям. Перестанут
поступать средства, и множество людей останется без работы. А ведь бюджетные чиновники Сакраменто могли бы их содержать.
Доктор Холланда Лэнг, которую все называли просто Холли, не принадлежала к числу подобных. Она оставила прибыльную частную практику клинического психолога, когда работала в Министерстве общественных служб. Когда люди спрашивали, зачем она это сделала, Холли отвечала, что должна загладить свою вину. Ей неудобно было признаться, насколько глубоко заботили ее люди, нуждающиеся в помощи.
И округ Ла Рейн, учитывал эти странности, обратился именно к ней. Она была не высокого мнения об этом медицинском учреждении, но среди отверженных встретила несколько чудаков, к которым и сама могла относиться.
Теперь Холли смотрела на мальчика, пытаясь понять, что с ним произошло. Его привезли два часа назад, и за это время он не произнес ни слова. Она выгнала из палаты любопытных зрителей, чувствуя, что по крайней мере сумеет успокоить мальчика.
За дверью послышался шум. Она с досадой обернулась.
На пороге стоял шериф Гевин Ремси.
– Не возражаете, если я войду?
– А разве я могу вас остановить?
– Безусловно. Если скажете, чтобы я ушел.
У
Холли перехватило дыхание.






