Она, моя радость, такая счастливая была, что мы с Филиппом Филиппычем сами плакали от счастья, глядя, как она вся светится. Я все поверить не могла. Жених-то наш и богат, имение наследовал в окрестностях Эн-ска, и образованный такой; они все говорили, говорили друг другу что-то, смеются, перебивают… И манеры такие приятные: обходительный, заботливый и подарки носил чуть ли не каждый день. Весь город моей барышне завидовал. Мол, и чего это именно ей выпало такое счастье, ведь и помоложе
девицы сидят, и покраше, и с богатым приданым, не то что моя девочка. А потом смотрю, как будто свет потух, поникла Соня, с лица спала. Ходит сама не своя, ночью слышу, не спит, ворочается. Мается. Я с расспросами, а она мне: «Не мучай меня, Матрена Филимоновна, не знаю, что тебе и сказать, да только кажется мне, что сказке моей о принце пришел конец».
Вдруг уехала, не было ее, потом является, белая вся, трясется, глаза круглые, как блюдца.
«Вот, Матреша, говорила я тебе, что сказке моей про принца пришел конец? Говорила? Так вот, не принц это оказался. Не принц, а самая настоящая Синяя Борода! Не алтарь меня ждет, не брачное ложе, а жуткая смерть, погост!»
Сказала так и упала. Мы насилу ее дотащили до кровати, водой холодной обливали, муж за доктором бегал. В горячке лежала, все бредила. Я этого бреда наслушалась и сама чуть с ума не сошла. Жених-то наш злодеем оказался ужасным! Прямо как в той страшной сказке. Соня когда очнулась, я и спрашиваю ее, ты что такое говорила про господина Нелидова? Она в сторону смотрит, бред, мол, в горячке. Тут я испугалась еще пуще. Сделала вид, что к родне в столицу понадобилось, а сама к вам за помощью. Газетку вот схоронила, она и пригодилась. Насилу вас и нашла, не пускали меня, да только вы – моя последная надежда, некого больше просить о помощи. И возвращаться надо побыстрее, как она там, без меня, мой ангел!
– А как жениха зовут? – уточнил следователь.
– Феликс Романович Нелидов.
– А чем
занимается, не знаете?
– Как же не знать, знаю. Литератором представился. Соню мою этим пленил, они все о книгах да о стихах говорили. Он вроде как и пьесы пишет для театров, не знаю точно. Но происхождение у него дворянское. И наследство имеется порядочное.
– Наверное, иначе на какие же деньги он имение купил. Неужто на жалованье в театре или на гонорары? А кстати, вы упоминали фамилию Толкушиных и имя благодетельницы некой Ангелины Петровны.
– Да, батюшка. Ангелина Петровна Толкушина. Она тоже из Эн-ска. Родительский дом ее рядышком с нашим, садами соседи. Замуж в Петербурге вышла.
– А мужа ее не знаете как звать?
– Господь с вами, сударь, как же не знать, коли барышня моя каженный год да по два раза в этом доме гостила! – Собеседница даже махнула на следователя полной рукой.






