Хочешь жить, девонька, подстилайся под папиков со связями и говори судьбе спасибо за то, что еще повезло.
Оксана подмигнула своему отражению в зеркале и выглянула в окно. Увидела отъезжающую "Волгу"… прибыл боров.
Генерал-майор протиснулся между стеной дома и открытой дверцей "форда". Работяга в сером комбинезоне выгружал
из фургона голубоватые бутыли с артезианской водой. Генерал привычно набрал код на стальной двери подъезда. Замок щелкнул.
Замок щелкнул, и одновременно Иван опустил десятилитровую бутыль на голову генерала-оборотня. Он боялся переборщить - Гаврюшенко на вид-то бравый, но уже не шибко молодой - и ударил недостаточно сильно… Генерал слегка качнулся, выпустил ручку двери и начал поворачиваться.
Иван ударил второй раз. Тело Гаврюшенко опустилось на землю. Таранов отшвырнул в сторону баллон. Пластиковая посудина упала на острый угол кирпича, ограждающего клумбу у подъезда, лопнула, и вода потекла на оранжевый ковер ноготков. Иван подхватил тело и забросил в фургон.
…Ну и где этот урод? Какого ху я тут в прихожей у глазка торчу, разодетая, как шлюшка в борделе? Оксана посмотрела в глазок и никого не увидела. Тогда она осторожно приоткрыла дверь, выглянула на лестничную площадку и тихонько позвала: Гаврюша… На лестнице было пусто и тихо. Обшарпанные, в росписях, стены старой хрущевки (мог бы для такой сладкой девочки квартирку снять в более понтовом доме, жлоб старый) хранили молчание. Оксана пожала плечами и прикрыла дверь. Она вернулась в комнату, снова выглянула в окно, но и внизу генерала не увидела. Возле подъезда стоял какой-то желтый "форд", на детской площадке трепались две мамаши с колясками, неподвижно застыли старые липы… Куда пропал идиот? Может, я ошиблась и это была не его "Волга"? Оксана потыкала пальцем с длинным ухоженным ногтем в клавиатуру телефона и набрала номер трубы генерала.
Таранов забросил тело в грузовой отсек, спеленал руки и ноги скотчем, накрыл большим куском полосатого брезента. Потом сел в кабину и взял в руки радиостанцию. Сзади, в грузовом отсеке, запиликал телефон. Звук был приглушен брезентом, но доносился отчетливо. Телефон наигрывал "Наша служба и опасна и трудна". Иван презрительно скривил губы и вызвал Председателя.
– Есть
клиент, - сообщил он, когда Кондратьев отозвался.
– Ты где?
– Выскочил из пробки. Через минуту буду
За спиной у Таранова телефон генерала Гаврюшенко назойливо пищал про тяготы милицейской службы.
Костя Сидоркин катил к Рижскому вокзалу, высматривал пассажиров и напевал фальшиво, вторя "шансону" из магнитолы. Настроение было отличное: Гаврюха завис у своей Ксюхи, бомби - не хочу. Вози лохов, считай бабубли… А Ксюха клевая девка, ротешник у нее рабочий, губешки пухленькие. То-то Гаврюха как кот мурлычет, когда к ней едет.






