Если бы это было так, если бы она сделала ему такую честь и почувствовала к нему мгновенную слабость, то он был бы тем большим негодяем, если бы хотел ее за это наказать, воспользоваться неосторожным словом. Однако полученное им воспитание пажа и семинариста исключает такую честь, как и женскую любовь.
Екатерина прекрасно выпуталась, покрыв его позором. Видя, как победоносно она отвечает, оба недостойных комиссара парламента сокращали очные ставки, число ее свидетелей. Из 68, на которых она указала, они допустили только 38. Не соблюдая ни сроков, ни судебных формальностей, они ускорили очную ставку и, однако, не достигли желаемого. Еще 25 и 26 февраля она повторила безо всяких изменений свои отягчающие показания.
Суд был так взбешен, что жалел, что не имел в Тулоне ни палача, ни орудий пытки, «чтобы заставить ее немного попеть». То была – ultima ratio. Парламенты за все это столетие прибегали к этим мерам. У меня под руками страстный панегирик пытке, написанный в 1780 г. ученым членом парламента, потом членом Большого совета, панегирик, посвященный королю Людовику XVI и увенчанный лестным одобрением папы Пия VI.
За неимением орудий пытки, заставивших бы ее петь, ее заставили заговорить другим, лучшим средством. 27 февраля рано утром послушница, исполнявшая роль ее тюремщицы, дочь Гиоль, приносит ей стакан вина. Она удивлена. Ей вовсе не хочется пить. По утрам она вообще не пьет вина и уж во всяком случае, не пьет его в чистом
виде. Послушница, грубая и сильная служанка, каких держат в монастырях для укрощения непослушных и сумасшедших или для того, чтобы наказывать детей, подчиняет себе настойчивостью и угрозами слабую больную. Она не хочет пить, а пьет. Ее заставляют выпить весь стакан до дна, да еще осадок, по ее словам, на вкус неприятный и соленый.
Что это был за гнусный напиток? Мы видели, как сведущ был духовный отец монахинь в медицинских средствах, когда Екатерине делали аборт. В данном случае было бы достаточно чистого вина, чтобы опьянить слабую больную и вырвать у нее в тот же день несколько лепетом произнесенных слов, которым секретарь придал бы форму полного отказа от прежних показаний. В вино было, однако, опущено еще какое-то снадобье (быть может, ведьмова трава, расстраивающая рассудок на несколько дней), чтобы продолжить ее ненормальное состояние и иметь возможность заручиться с ее стороны такими актами, которые уже не позволят ей взять назад свое отречение.
До нас дошло ее показание, данное 27 февраля.
Какая быстрая и полная перемена! Это апология Жирара! Комиссары (удивительно!) не замечают такой резкой перемены! Своеобразное позорное зрелище, представляемое молодой пьяной девушкой, не удивляет их, не побуждает их насторожиться.






