Огромный, дымящийся, похожий на ошпаренного хряка, Фегеляйне вылез из бочки и лениво потянулся к висевшей на сосне портупее. Он не спеша достал из кобуры черный, маслянисто блеснувший на солнце вальтер, снял его с предохранителя
и передернул затвор.
– Подите прочь, ваша ученость, не то я буду вынужден продырявить вашу умную башку.
– Умоляю, не надо… – профессор попытался своим телом прикрыть от выстрела девочку, которая все еще стояла, уткнувшись лицом в ствол яблони.
– Прекратите немедленно! У вас нет чести… Вы… палач!
– В сторону, Рузель! В сторону!
Профессор судорожно огляделся: они были одни. Эсесовцы-охранники курили, сидя на больших валунах, и смотрели на закатное озеро. Профессор шагнул к Фегеляйне.
– Ар! Эх! Ис! Ос! Ур! – выкрикнул он, выбросив вперед руку с растопыренными пальцами. Эти низкие вибрирующие звуки обычно вызывали быстрый паралич воли, но на пьяных и на существа с вульгарной конституцией, подобных Фегеляйне, гипноз действовал не сразу.
Взвизгнули пули, за спиной профессора тонко вскрикнул ребенок. Профессор упал на колени и через силу заставил себя обернуться. Несколько пуль, выпущенные из ствола вальтера, впились в ствол яблони. Из рассеченной коры на землю струйками стекала густая алая почти человеческая кровь, но девочка
была невредима.
Пошатываясь, профессор подошел к окаменевшему Фегеляйне. Тот все еще стоял, сжимая в ладонях дымящийся пистолет. Рузель провел рукой у него перед глазами и прикрыл веки, как у мертвеца. Потом наговорил краткую монотонную команду. Этот вояка навсегда забудет новгородский лес, и эту маленькую девочку с ангельски спокойным лицом, и его, профессора Рузеля.
Профессор взял девочку за руку и, рассеянно глядя под ноги, повел ее по тропе вдоль озера. Вокруг холма суетились саперы, готовясь уничтожить «ведьмино капище». Василиса с тревогой указала на холм.
«Чего хотят эти люди?» – беззвучно спросила она.
«Они испуганы и хотят стереть даже память своего страха», – пожав ее ладошку, ответил Рузель.
«Стереть Божий ключ?»
«Божий ключ? Ты говоришь о роднике?» – переспросил Рузель.
Вместо ответа девочка доверчиво потянула Рузеля за руку. Вдвоем они поднялись на изувеченную вершину. От заповедного сада осталось только извилистое русло, белесое от развороченной глины.
Но на дне родниковой промоины все еще было чисто. Там клубились хрустальные шары и плясал золотистый песок.
– Это там… Я не достану… – девочка показала на скважину родника.
– В божьем саду есть родник, в том роднике – камень, под камнем тем – золотой скорпион,
– профессор с улыбкой прочел детскую считалку.
Он лег на живот, пошарил рукой в котловине и вскоре нащупал в упругих струях гладкий ледяной кристалл.






