Вайстор подхватил с пола серебряную подставку и зажав ее под мышкой отрапортовал:
– Барон фон Вайстор. Отвечаю за дизельную часть «Конвоя
фюрера», – он кивнул напомаженной головой.
– Вайстор? Одно из имен Вотана? – внезапно обрадовался Гитлер. – Славная фамилия, она оставила след в немецкой истории!
– Мой предок по мужской линии отличился в битве при Грюнвальде, – скромно заметил Хорст и умолк ввиду того, что эта знаменитая битва была проиграна немцами.
Гитлер рывком поднялся с кресла, подошел к Вайстору почти вплотную и положил руки на его плечи:
– Не надо отчаиваться, Вайстор. Верьте спасение уже идет! Оно идет оттуда, откуда, казалось бы, уже невозможно. Пойди и скажи морякам, что не все погибло. У нас есть Шангрилла, непобедимая крепость во льдах Новой Швабии…
– Но, мой фюрер, мышеловка вот-вот захлопнется, – напомнил Дениц. – Конвой ждет. Ваша личная субмарина «Судный час» готова к походу.
Гитлер покачал головой. «Молния Вотана» внезапно потухла, оставив одну чадящую головешку. Он выглядел понурым и усталым, как мелкий конторский служащий, только что снявший матерчатые нарукавники.
– Нет, мой верный Карл, я не покину столицу Рейха. Я остаюсь, чтобы разделить свою судьбу с теми, кто добровольно решил поступить таким же образом.
– Хайль! – Вайстор вскинул руку, но Гитлер мягко остановил его:
– Вот что, Вайстор, на рассвете вы полетите в Альтайн. Вы обыщите замок и доставите
в бункер всякого, кто знает хоть что-нибудь о «живой воде».
До рассвета оставалось часа два, и все время перед вылетом Вайстор провел в эвакуированном полицейском архиве.
Архивы все еще содержались в идеальном порядке. Хорст, к своему удивлению, сумел разыскать в картотеке карточку с фамилией Сандивогиус. Судя по сведениям, собранным тайной полицией, человек с такой фамилией все еще жил в старинном замке Альтайн под Магдебургом. Замок был необитаем с начала войны. За садом и комнатами присматривал старик-садовник по фамилии Сандивогиус. В досье, заведенном на него службой, говорилось, что он занимается изготовлением аквариумов и деревянных кукол. Когда-то он даже открыл первый в Магдебурге театр марионеток, но в годы депрессии его заведение закрылось. В донесении старика называли помешанным. Он не пользовался электричеством и ужинал при свечах. Он коллекционировал средневековые фолианты на старонемецком и латыни и в своем флигеле устроил что-то вроде химической лаборатории. Из дома он выходил только к бакалейщику или к булочнику. Одевался по моде семнадцатого века, носил широкополую шляпу с пером и короткий плащ, из-под которого виднелись бархатные панталоны, полосатые чулки и тяжелые туфли с серебряными пряжками.






