Прежде чем войти в зал, он поправил ремень перед большим туманным зеркалом, огладил гладко выбритый затылок и прислюнил пышный чуб.
– Здравствуйте, красавица, – окликнул он первую же официантку, спешащую с заказом. – Старшина Славороссов, только вчера с передовой.
– Очень приятно… – официантка капризно поджала губки, подведенные алым сердечком.
– Гм… – замялся солдат. – Скажите, уважаемая, а «туры-руры» у вас есть?
– Какие такие «туры-руры»?
– Ну, непонятно, что ли?..
– Непонятно! – отрезала официантка.
– Ах, вы, видно, фронтового языка не знаете? Ну, вино хорошее? Ну, девушки… патефон…
– Так бы и сказали… Нет!
– Тогда вместо «туры-руры» дайте борща и киевских котлет штуки четыре, – упавшим голосом попросил солдат.
В окнах ресторана мелькнули алые повязки патруля. Скрипнула
дверь, и в зал вошли трое красноармейцев. Наряд сопровождал молоденький офицер в очках.
– Старшина, что вы делаете в офицерском ресторане? – окликнул он чубатого.
– Гвардии старшина Харитон Славороссов! – отрапортовал тот. – Вот документы. – И он уже потянулся к карману, но молоденький офицер остановил его жестом:
– Обедайте! – разрешил он, отводя близорукие глаза от блеска боевых наград.
После обеда бравый солдатик, не мешкая отправился в комендатуру. Он был вызван с фронта срочной телеграммой, предписывающей ему явиться в особый отдел при Московском округе. В комендатуре после короткой беседы его направили в особый отдел при штабе Московского округа.
В коридоре у дверей начштаба «загорал» высокий, тощий шпак.
– Гурехин? Заходите! – окликнул из-за двери ординарец.
Услышав свою фамилию, шпак вздрогнул и, согнув плечи, вошел в кабинет.
Через минуту вызвали Харитона.
– Ну вот и все в сборе… – прогудел особист, высокий, рыжеватый, крупного калибра мужик, и вкратце объяснил суть предстоящей операции.
– Есть доставить в замок Альтайн по территории, занятой врагом, – отбарабанил Славороссов, выслушав задание.
– Ну что ж, принимайте командование, Вениамин Борисович, – сказал особист.
Харитон
обернулся и не сразу заметил щуплого большеголового человека в сером френче. Он сутулился за широким, залитым чернилами штабным столом и почти сливался с ворохом картонных папок на столе начштаба.
– Капитан Нихиль, – без особого энтузиазма представился тот, продолжая читать циркуляр.
Глядя на рыжеватого капитана, Гурехин припомнил, что уже видел его накануне в политотделе округа, но не предполагал, что придется сойтись так близко, и отчего-то сразу томительно заныло под ложечкой, словно рядом с Нихилем ему не хватало воздуха.
Нихиль был, пожалуй, ровесником Гурехина и тоже носил маленькие очки с плоскими стеклышками.






