Но сравнение с тортом, так и не успев толком оформиться в голове Андрея, забылось, так как от поцелуев Глаши и тесного прикосновения ее груди, ее бедер, живота в Андрее возникла дрожь вожделения, и он стал отвечать на ее поцелуи, становясь все настойчивее и грубее, и тогда Глаша стала уступать, обволакивать его, раскрываясь навстречу, горячо и влажно…
Когда Андрей лежал, вытянувшись и стараясь не прикасаться к слишком горячему телу Глаши, она лениво поднялась с постели, подобрала с пола брошенное платье и панталоны и сказала, будто ничего не было:
– Отдохни, Андрю-уша, поспи немного. Тебе ехать долго.
– Спасибо, – сказал Андрей. Он был опустошен, не мог шевельнуть пальцем и благодарен Глаше, что она первой поднялась и ушла.
Она выбежала, не одеваясь и прижав к груди свои вещи, босые ноги простучали по коридору. Андрей
не знал, хорошо ему или плохо, да и не желалось думать. Кровать тихо покачивалась, словно на волнах. Потом Глаша заглянула снова, она была уже одета. Она принесла влажное махровое полотенце и спросила:
– Можно, я оботру тебя? Будет прохладнее.
– Спасибо, – сказал Андрей.
Глаша обтирала его нежно, быстро, как ребенка. Андрею сразу стало легче дышать. Глаша откинула штору.
– Спасибо, – сказал Андрей.
– Ты спи, спи, милый мой. – Глаша наклонилась и коснулась губами Андрюшиной щеки.
– Спасибо, – повторил он и мгновенно заснул.
Его разбудила Глаша.
Она сидела на стуле у кровати, видно, давно сидела, глядела на Андрея.
– Андрю-уша, – сказала она тихо, – вставай, через полчаса автобус.
Андрей от ее голоса вскинулся, уселся на кровати, увидел совсем близко ее лицо и сразу все вспомнил. Лицо было таким милым и глаза такими любящими, что Андрей сразу сказал:
– Я останусь здесь. Я с тобой останусь.
– Глупости, – сказала Глаша, чуть улыбнувшись. – Ни к чему тебе здесь оставаться. У тебя своя жизнь.
Андрей резко поднялся, и в голове все пошло крутом. Пришлось опереться на подставленную руку Глаши – та словно знала, что будет, протянула ее.
– Перегрелся ты немножко, – сказала Глаша быстро, словно не хотела, чтобы Андрей возражал ей. – Ну ничего, ветерком продует, придешь в себя.
– Глаша!
– В следующий раз приедешь, поговорим.
И Андрей сразу, с готовностью, подчинился этому решению.
– Я бы чаю выпил, – сказал он. – Можно?
– Ты компот выпей. – Глаша показала на стакан, стоявший на столике у кровати. – Я самовар не поставила, а теперь времени нет. Пора тебе.
– Ты хочешь, чтобы я уехал?
– Да, – сказала Глаша, – хочу. Так всем лучше.
Андрей хотел ее поцеловать, и Глаша покорно подставила ему губы, но отозвалась на его ласку без страсти.
– Не сердись, – сказал Андрей.
– Может, это ты на меня сердиться будешь. Мне-то что сердиться.
Что было – то было.






