Мой-то ствол уже ему в лоб смотрел. Я ему говорю – все, говорю, приехали, кранты тебе!
– Вовсе не так ты ему сказал, – перебила Знахаря Рита.
– А как я ему сказал? – удивился Знахарь.
– Ты сказал: «Я же говорил, что ты сдохнешь?», а потом ты сказал: «А ты не верил, и зря».
– Во, блин, память! – довольно воскликнул Знахарь. – За это дело нужно выпить.
И он взялся за квадратную бутылку «Рэд Лэйбл».
– А дальше-то что? – нетерпеливо спросил Тимур.
– А дальше уже неинтересно, – ответил Знахарь, разливая виски по толстым низким стаканчикам. – Ну дал я ему в лоб из «магнума», и все дела.
– А потом, – вставила Рита, – я специально завизжала, а когда вбежали те двое, которые были на улице, он их тоже – бац, бац, и в дамки.
– Между прочим, это я тебе сказал, чтобы ты визжала.
– Ну хорошо, хорошо, ты сказал.
– Вот именно.
Знахарь поднял увесистый стопарь с виски, посмотрел сквозь него на люстру и хрипло провозгласил:
– Ну, за женскую память.
На лице Тимура отразилось сильнейшее сомнение.
Заметив это, Рита нахмурилась и спросила:
– Вы имеете что-то против женской памяти?
Тимур опасливо посмотрел на нее и, помяв подбородок, ответил:
– Во-первых, не «вы», а «ты», мы же договорились…
– Хорошо. Так что ты имешь против женской памяти?
– Да не то чтобы против…
У женщин память, конечно, хорошая, но мне не нравится ее избирательность. Вы часто помните то, что следовало бы раз и навсегда забыть, и это не есть хорошо.
– А что есть хорошо? – в голосе Риты появились знакомые Знахарю недобрые нотки, но Тимур их не знал, поэтому неосмотрительно ответил:
– Хорошо, если бы женщины забывали то, что портит их отношения с мужчинами.
Рита одним глотком выпила виски, поморщилась и сказала:
– Отрава… Значит, тебе угодно, чтобы женщина была безмозглым существом, повинующимся самцу? Чтобы она не помнила ни твоих измен, ни твоих идиотских поступков, а просто была послушной подкладкой?
Знахарь слушал ее и, улыбаясь до ушей, смотрел на Тимура, который не ожидал такого поворота в беседе.
– Значит, тебе хотелось бы стирать у женщины неугодные тебе воспоминания? А может быть, проще сразу делать женщине лоботомию?
– Э-э-э… – Тимур попытался вставить что-то, но Рита метнула на него грозный взгляд, и он заткнулся.
– С тобой все ясно, – и она вытащила из пачки сигарету.
Тимур опасливо поднес ей горящую зажигалку, и Рита снисходительно прикурила от нее.
– Ты такая
же, как и этот одноглазый гиббон, мужская шовинистическая свинья.
Знахарь расхохотался и расплескал виски из стопки, которую он на протяжении всего диалога держал в руке.
– Я же говорил тебе, – обратился он к растерянному Тимуру, – с ней нужно быть осторожным. А представляешь, каково мне приходится?
– Если не нравится, можешь пойти и найти себе тихую библиотечную мышь, – отрезала Рита.






