— С приездом, сын, — сказал Олаф, когда Торн соскочил с жеребца и помог сойти Фионе.
— Удачен ли поход? — спросил Торольф, обнимая брата.
— Добыча богатая, — ответил ему Тори.
— Рабы, как я вижу, тоже есть, — заметил Олаф, покосившись на Фиону. — Она понимает наш язык?
— Нет. Научится со временем. Ее зовут Фиона. Она говорит по-гэльски.
Фиона тем временем растерянно переводила взгляд с Торна на Олафа, затем снова на Торна. Она чувствовала, что речь идет о ней, но что именно они говорят? А ведь от этого разговора может зависеть ее будущее!
— Что твоя ведьма? Ты убил ее? — спросил Олаф, уверенный в ответе.
Торн нахмурился. То, что он сейчас скажет, конечно же, придется не по нраву отцу, но что же делать?
— Нет, отец. — Он подтолкнул Фиону вперед. — Вот она. Это ее я встретил тогда на острове Мэн. Фиона заколдовала меня.
Торольф опасливо отступил назад. Еще бы, ведь он впервые так близко видел настоящую ведьму!
— Гром и молния, брат! Зачем ты привез ее сюда?
— У меня не было выбора, — ответил Торн. — Ее учитель, старый колдун, утверждает, что она святая. Он сказал, что я буду проклят, если убью ее.
— И ты ему поверил?! — зарычал Олаф. — Послушай, Торн, ты привел в наш дом беду. И что, скажи на милость, ты теперь собираешься с нею делать, со своей колдуньей?
— Фиона — моя рабыня. Будет жить в доме с остальными рабами и делать то же, что и они.
— Но только не в твоей постели, Торн Безжалостный! — раздался сердитый голос. К ним направлялась высокая белокурая девушка — красивая, но сильно разгневанная. Ее прозрачные голубые глаза злобно сверкали из-под роскошной копны волос, короной венчавших ее голову. Красавица подошла и встала рядом с Торном. Ростом она почти не уступала викингу, хотя
фигура у нее вдвое тоньше мускулистого тела Торна. Одета белокурая была роскошно — на ней было богатое шелковое платье, украшенное драгоценными геммами, приколотыми на груди и на шее. На пальцах сверкали массивные золотые кольца. Девушка была совсем молода — не старше семнадцати.
— Бретта, — улыбнулся Торн. — А я и забыл, что ты тоже здесь.
— Неудивительно, — угрюмо ответила Бретта, покосившись на Фиону. — Ты понимаешь, что я имею в виду, Торн. Только знай, когда мы поженимся, я не потерплю в своем доме ведьму. Ни в доме, ни в твоей постели.
Последние слова Бретта произнесла с угрозой, не сводя глаз с Фионы.
Лицо Торна напряглось и застыло.
— Жена обязана во всем слушаться своего мужа и подчиняться ему. Что же касается постели, то я волен класть с собой кого захочу. Так было, так есть, так будет.
— Когда мы поженимся, у тебя не будет ни одной любовницы, — заявила Бретта. Она потянула ноздрями воздух и сморщила нос. — Твоя рабыня воняет, Торн. Рядом с ней невозможно стоять. Как только ты сам этого не чувствуешь? Ее нельзя впускать в дом.






