Пролезая в одну из щелей ржавой ограды, Рэнди поранил руку. Он приложил ее к губам и ощутил привкус меди. Царапина была не длинная, но глубокая.
Рэнди вытащил из брюк подол рубахи и оторвал полоску материи. Обмотав этой тряпицей руку, он постучал в дверь.
За дверью послышалось какое-то движение: видимо, Джо наблюдал за ним.
Рэнди толкнул дверь и приоткрыл ее примерно на дюйм. Она даже не скрипнула. В следующий момент он широко распахнул ее, да так стремительно, что она опять не заскрипела. Он закрыл дверь и вошел внутрь склада.
Было настолько темно, что Рэнди почти физически ощущал эту черноту. Сероватый свет чуть просачивался сквозь окна под потолком. Он подумал, что этого света едва-едва хватит, чтобы увидеть собственную ладонь, поднесенную к лицу. В стороне что-то зашуршало, и Рэнди понял: крысы. Тонкий писк подтвердил его предположение.
Рэнди остановился, ожидая, когда глаза привыкнут к полутьме. Что он может сейчас сделать? Разве он
найдет здесь Мак-Эри? Джо в более выгодном положении: он-то знает, где сейчас находится Рэнди.
Рэнди чувствовал себя очень неуверенно. В таком состоянии трудно что-либо предпринять. Кроме того, он совершенно окоченел и удивлялся, что у него еще хватает сил стоять здесь и ждать Мак-Эри.
Внезапно он услышал звук, который не был ни шорохом крысы, ни скрипом гнилых досок под ветром.
Это были шаги человека.
Рэнди замер. Ярость, боль, ужас, жажда мести — все чувства, так долго терзавшие его, бросавшие то в жар, то в холод, сейчас слились воедино. Он еще крепче сжал в руке револьвер. Отец не знал, что Рэнди взял его «смит-и-вессон», с которым он не расставался много лет.
Рэнди почувствовал, что кто-то прикоснулся к его спине, и глаза его непроизвольно расширились в темноте.
— Нет! — крикнул он. — Не выйдет, сволочь! — Рэнди молниеносно обернулся и нажал на спусковой крючок, дернувшись от отдачи.
Все произошло слишком быстро. Яркая вспышка
в темноте, запах пороха.
Рэнди открыл глаза.
Открыл глаза и издал душераздирающий стон, вместивший одно-единственное слово, которое вырвалось из глубины его существа — оттуда, где боль была безгранична:
— Нееет!
Рэнди упал на колени и уронил на пол револьвер. Он корчился от боли, не в силах сдержаться:
— Нееет!
Перед ним лежала его мать: на лбу — темное отверстие, глаза устремлены куда-то ввысь.
— Рэнди, на этом ты должен остановиться... — услышал он ее шепот. Было ли это сказано сейчас или до того, как он выстрелил? Да и вообще было ли сказано?..
Склонившись над телом матери, Рэнди надолго замер. Потом боль, приглушенная шоком, ушла вглубь и уступила место безумной ярости. Он встал и поднял с пола револьвер.
— Я слишком много потерял — берегись, подонок!
Его глаза уже привыкли к темноте. Он стал ходить по проходам, ища Джо.






