Двадцатилетней девушке, по-моему, нельзя доверить даже саму себя, не то что чужого ребенка.
Молли Бэйнбридж приехала из Ливерпуля. Ей было двадцать лет, и, как она сама мне сказала через пять минут после знакомства, никакая она не няня, а манекенщица. Работа у нас – это только для крыши над головой. Наверное, я должна была восхищенно сказать: «Вот это да!» Но я только потрясенно глазела на нее и почти не слушала, что она говорит. Таких девушек я никогда не видела. Высокая, длинноногая, в черных обтягивающих лосинах, с огромной грудью – под футболкой отчетливо вырисовывались соски. Теперь я понимаю, что Молли наверняка выглядела очень вульгарно. Каждый день она густо красилась, приговаривая, что в любой момент могут позвонить из агентства и надо всегда быть готовой. Никто так ни разу и не позвонил, но
даже если бы ее вдруг вызвали, косметика была бы совершенно излишней: клиент всегда хочет ясно видеть фактуру вашей кожи.
Может быть, мы бы и поладили с Молли Бэйнбридж, если бы не странное поведение Гарри. В день ее переезда к нам родители нарочно остались в городе, устроили парадный ужин, попросили присутствовать и брата. Конечно, невежливо обращать внимание на такие вещи, но Молли совершенно не умела вести себя за столом: не знала, какую взять вилку или в какой бокал налить вино. Она совсем растерялась, и я даже ее пожалела.
Правда, это быстро прошло. Гарри вел себя непривычно тихо, он совершенно размяк, – весь ужин не отрывал восхищенного взгляда от Молли, и, когда мы перешли в гостиную пить кофе – мне, как обычно, подали какао, – не отходил от нее ни на шаг и раз семь переспросил, не желает ли она еще чашечку.
Молли была далеко не дурочка. Она взялась за Гарри всерьез. Когда переодевалась, забывала прикрыть дверь, и Гарри частенько имел возможность увидеть ее в неглиже. Дверь в ванную она тоже оставляла открытой, потому что знала: Гарри в любой момент может подняться к нам наверх.
Мне было уже двенадцать, но никто
никогда не разговаривал со мной о сексе. Все, что я об этом знала, было почерпнуто из телевидения и из книг. Но я заметила, что Гарри, который раньше был другом, вдруг стал отдаляться от меня. Не то чтобы он меня избегал, нет. Возвращаясь с работы – он служил тогда в коммерческой компании, – Гарри первым делом мчался наверх, в детскую, но со мной только здоровался. На верхнем этаже у нас с Молли были собственные апартаменты, что-то вроде квартирки, она осталась с тех времен, когда детской заправляла старая няня. Кухня, ванная и туалет были ее территорией, и горе тому из взрослых, кто явится сюда без спроса. После ухода няни меня перевели в спальню этажом ниже, но обедала я наверху, вместе с Молли, и ванная у нас была одна на двоих.






