Потом Дамон обернулся и увидел, как ее глаза наполнились слезами. В следующий момент, она неожиданно разрыдалась.
Она сидела на кровати, сильно плача и раскачиваясь взад и вперед, иногда сжимая яркий матрас в кулаках. Но в основном она просто рыдала и рыдала.
Дамон был поражен. Но потом обычай захватили и он бормотал,
– Кэролайн? Кэролайн, я могу войти?
– Что? Кто?
– Она бешено осмотрелась вокруг.
– Это Дамон. Могу ли я войти?
– Спросил он, с просочившейся в его голос поддельной симпатией, одновременно используя контроль над ней.
Все вампиры обладали такими полномочиями контроля над смертными. Мощь их силы, зависит от многих факторов: питания вампира (кровь человека является самой питательной), численность жертв, взаимоотношений между вампиром и жертвой, колебаний дня и ночи, и еще от многих других вещей, которые Дамон даже не собирался понимать. Он только знал, когда в его собственной власти ускорить процесс, поскольку ускорение сейчас не помешало бы.
А Кэролайн ждала.
– Я могу войти?
– Заявил он как можно мелодичнее самым привлекательным голосом, в то же время вся решительность Кэролайн сокрушилась под его силой.
– Да, - ответила она, быстро вытирая глаза, по-видимому, не заметив ничего необычного в его появлении в окне спальни на третьем этаже. Их глаза встретились.
– Входи Дамон.
Она выдала необходимое для вампира приглашение. Одно изящное движение, и он уже очутился за порогом. Внутри ее комнаты пахло духами, и не едва уловимо. Теперь же он действительно почувствовал
дикое удивление, кровь возбужденно бежала, так неожиданно, так неотразимо. Его верхние клыки удлинились примерно до половины их размера, и их края были невероятно острыми.
Не было времени для разговоров, ходить вокруг да около, как он делал обычно. Для гурманов, конечно, половину удовольствия составляло ожидание, но он нуждается в ней сейчас. Он обратил большую часть своей силы для контроля над человеческим мозгом и одарил Кэролайн ослепительной улыбкой.
Бывало по-всякому.
Кэролайн двинулась к нему, затем она остановилась. Ее губы были по-прежнему приоткрыты, чтобы задать вопрос, а ее зрачки внезапно расширились, как если бы она была в темной комнате, а затем снова сузились, и остались суженными.
– Я… я… - Она путалась в словах.
– Оххх…
Сейчас. Она принадлежала ему. И так легко… слишком легко.
Его клыки пульсировали приятной болью, это чувство предлагало ему нанести удар так же быстро, как
бросок кобры, полностью вонзить свои зубы в артерию. Он был голодный, нет, умирал от голода, и его тело прожигало желание выпить залпом, как он любил. В конце концов, там был и другой на выбор, если он выпьет этот сосуд до дна.






