– Сколько лет вы гоняетесь за бандой братьев Уоррик? – обратился я к Ларри.
– Много, – ответил он.
– С какими результатами?
– Нулевыми.
– Какова продолжительность жизни тех, кто соглашается дать показания против бандитов?
– Короткая.
– Нас уже пытались запугать, моему клиенту и мне угрожает прямая опасность. Первое – в порядке вещей, но второе я воспринимаю очень серьезно. И все же Чарли даст показания о пребывании в банде Уорриков, если вы гарантируете ему неприкосновенность. Он подпадает под программу защиты свидетелей.
– Разумеется, подпадает, – согласилась Хатэуэй. – Он имеет все шансы провести остатки дней в кондоминиуме рядом с полем для гольфа за государственный счет.
– Кстати, он что-то говорил о плазменном телевизоре.
– Он настоящий клоун или только косит под него? – спросила Хатэуэй у Слокума.
– К сожалению, настоящий, – ответил тот.
– Тогда нам не о чем больше разговаривать, – заявила Хатэуэй. – ФБР вот-вот найдет вашего клиента. Пока мы тут сидим,
ребята проверяют сведения из надежных источников.
– Даже если так, это не означает, что ФБР найдет картину, – сказал я. – Разве я не упоминал, что мы вернем картину? Разве не ради нее вы охотитесь за Чарли все это время? Разве не ради нее ФБР установило пост рядом с домом его матери?
Она холодно взглянула на меня:
– Мне наплевать на автопортрет какого-то мертвого голландца.
Я в недоумении уставился на нее. Я ничего не понимал. Если она искала не картину, то что? Я вопросительно посмотрел на Ларри. Он лишь пожал плечами.
– Тогда что же вам нужно?
– Я хочу знать, как к нему попала эта картина.
– Она была украдена, – сказал я. – Тридцать лет назад. Что еще вас беспокоит? Вам уже нечего предъявить похитителям. Срок давности истек. Кража сошла им с рук. Иногда случаются несправедливые триумфы. Давайте двигаться дальше.
– Я не желаю двигаться дальше – отрезала Хатэуэй. – Если он явится с повинной, ему придется говорить не только об участии в банде, но и об ограблении фонда Рандольфа. Обо всем. И ему придется назвать соучастников.
– Чарлз не будет этого делать. Он уже заявлял об этом.
– Тогда прощайте. Хотите сделку,
заключайте ее с Ларри.
– Но в его юрисдикции только обвинения со стороны штата, а против моего клиента существует федеральный обвинительный акт.
– Правильно.
– Что вам нужно на самом деле?
– Ваш клиент знает.
– Чарли знает?
– Конечно. Вот мои условия. Если он явится с повинной и расскажет правду обо всем – обо всем без исключения, – мы что-нибудь придумаем.
– Я поговорю с ним.
– Хорошо. – Хатэуэй встала, подняла с пола свой гигантский портфель и стукнула им о стол. – Мне нужно идти. Я содрала с бухгалтера не всю кожу. Но вот что, Виктор.






